Жрец обернулся к своим приспешникам, что-то сказал — те протянули ему сверкающую драгоценностями диадему, которую жрец торжественно водрузил на голову Марии и, повернувшись к божеству, сделал торжественное лицо.

— О великий Баал, нынче мы привели к тебе твою женщину, вновь ставшую девственницей Анат! — провозгласил он. — Сегодня ты возьмешь ее в жены!

— Да будет так! — радостно закричали собравшиеся.

— Да будет! — громко подтвердил жрец. — Радуйтесь! Наш господин велит начать веселье!

Обернувшись, он подал знак музыкантам, те встрепенулись, разгоняя дрему; звякнули цимбалы, глухо зарокотали тамтамы, затянула визгливую ноту флейта.

У гроба появились девушки; скинув плащи, они остались абсолютно нагими и, упав на колени, подползли к мерзкому божеству, распластались.

— О Баал!

Рваный дерганый ритм, напоминавший убогий регтайм, наигрываемый на безбожно расстроенном пианино, сменился чем-то похожим на диско: под ритмичный бой барабанов и звон цимбал девушки вскочили, стали прыгать, выкрикивая славу своему богу!

Начался танец: три красотки кружились все быстрее и быстрее, их стройные смуглые тела заблестели от пота, хотя в подземелье было не жарко, скорей даже холодно.

Там-там, там-там-там… — отбивали ускоряющийся ритм барабаны, мускулистые тела музыкантов тоже лоснились от пота, а танцовщицы извивались, падали на колени, благоговейно хватаясь за вздыбленный фаллос божества, чтобы тут же взметнуться вновь в дерганом уродливом танце.

— Ба-ал! Ба-ал! — хлопая в ладоши в такт музыке, разом выкрикивали сектанты. — Ба-ал!

Мерцающий свет факелов вырывал из мрака смуглые фигуры девушек с темными, рассыпавшимися по плечам волосами.

— Ба-ал! Ба-ал!

Музыка становилась все навязчивее, ритм — все быстрее, телодвижения танцовщиц — все непристойней.

— Ба-ал! Ба-ал! Бог хочет любви!

Вот одна из девушек, упав к ногам идола, затряслась в исступлении, протягивая руки…

Две другие танцовщицы подняли с земли свою напарницу, подхватили, развели в стороны ноги…

— Господи? Что они делают? — в ужасе прошептал Ксан.

А то и делали!

Раз божество пожелало заняться любовью — почему бы и нет? Тем более что юная танцовщица, похоже, была вовсе не против…

— Ах! — Девушки насадили свою товарку на вздыбленный член идола, несчастная — или, наоборот, счастливая? — закатила глаза, задергалась, затрепетала в самом настоящем оргазме…

— Похоже, то же самое ждет и Марию. — Саша тронул за локоть Ксана. — Твоя праща при тебе?

— Что? Ах да… конечно, — растерянно отозвался подросток. — При себе. И камни.

— Будь наготове. И действуй по моему сигналу. Первым вышибай жреца, потом — факельщиков.

— А вы?

— А мы займемся остальными.

Осчастливленная жестокой любовью бронзового божества танцовщица так и осталась лежать у ног идола; на первый взгляд она казалась лишь утомленной, но… глаза девушки стекленели, и темная кровь из перерезанного горла вытекала на грязный песок, образовав уже довольно широкую лужу.

Когда же они успели? И кто? Чертов жрец! У него кинжал…

А двое парней с криками подхватили на руки Марию…

— Теперь Баал хочет невесту! — громко возопил жрец. — Свою любимую девственницу, которая сейчас станет женщиной в священных чреслах… О Баал! Мы дарим тебе твою возлюбленную, возьми же ее и забери с собой, как ты забрал эту счастливую деву! — Он обернулся к убитой, ухмыльнулся…

И медленно завалился наземь, удивленно хлопнув глазами.

Что и говорить — Ксан пользовался пращой умело!

Бамм!

Выпав из внезапно обмякших рук, зашипел факел, за ним — другой, третий. Тут только опомнились! Да и то не все…

Быстрой тенью метнувшись к Марии, Александр вырубил парней парой ударов. И тут стало совсем темно — Нгоно, Сульпиций и Ксан потушили последний факел.

Впрочем, один все же оставили — его теперь держал старик Сульпиций.

— Как она? — взволнованно спросил Нгоно.

— Без сознания. Похоже, напичкали дрянью какой-то наркотической.

Саше приходилось кричать, перекрикивая рваные ритмы, — расходившиеся музыканты все никак не могли остановиться, все наяривали, лабухи ресторанные, фабрика звезд…