«В результате опытов над заключёнными в концлагерях, немецкие врачи пришли к выводу, что наиболее эффективным способом отогревания пострадавших от переохлаждения, которое было главной причиной гибели попавших в холодную воду немецких моряков с потопленных союзной авиацией судов, является тепло человеческих тел, которыми плотно обкладывали пострадавшего. В немецкой армии стали для этого привлекать уличных проституток. Аналогичный способ — отогревание женскими телами обмёрзших в тундре охотников — использовали и используют до сих пор многие северные народы — чукчи, алеуты, якуты и другие…» — вспомнились Серёге слова старенького полковника медицинской службы, проводившего в их группе занятия по оказанию первой медицинской помощи в условиях военных действий.

— Понятно! — принял решение Сергей. — Я, правда, не немецкая проститутка и не алеутская женщина, но, похоже, ничего другого не остаётся!

Он скинул с себя одежду, оставшись лишь в одних плавках, открыл замок спального мешка и осторожно лёг рядом с холодным, вздрагивающим от судорог телом девчонки, бережно обхватив его руками и постаравшись максимально большей поверхностью прижать его к себе.

Девчонка вновь открыла глаза и слабо пошевелилась, попытавшись освободиться от Серёгиного крепкого объятия.

— Па-па-пажалуйста! Не надо! Не де-делайте со мной эт-т-то! — расширившимися от страха глазами она смотрела на державшего её в объятиях мужчину. — Я е-ещё де-де-девушка!

— Чего?! Кляча ты дохлая! — задохнулся от возмущения Серёга. — Я что — некрофил? Ты не помри сейчас тут у меня, де-де-девушка! Что я с твоим трупом делать буду? Грейся об меня, дурочка, и молись какому-нибудь там богу, чтобы тебе выкарабкаться из этой передряги хотя бы живой — пневмонию ты уже по-любому схватишь, но это хоть лечится!

— Го-го-господи, по-по-моги! — на полном серьёзе простучала зубами «девушка» и тут же отключилась.

— Дышит ровно, — отметил про себя Серёга. — Сердце тоже, вроде, работает без перебоев, может, и оклемается… Богомолка, блин! Бр-р-р! До чего же ледянючая! Словно в холодильник залез!

ГЛАВА 5. ГОСТЬЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Как он заснул, когда перестал ежиться от прижатого к себе холодного тела, Серёга не вспомнил.

Он проснулся, когда ещё только чуть-чуть забрезжил на прояснившемся от дождевых туч небе бледненький рассвет. Сперва он ошарашенно оглядел прижавшееся к нему и обнимающее его рукой за шею, ровно сопящее ему в ухо тёплым воздухом существо, похоже — женского пола. Проверив свои догадки осторожным прикосновением руки, он лихорадочно зашевелил мозгами и вдруг — всё вспомнил!

Ага! Значит, его реанимационные труды увенчались успехом — «пациентка» жива, тепла, дышит ритмично и спит крепко! Это «гуд», как любил говорить Кукарача, «оченный даже гуд»!

Сергей осторожно выпростал из спальника правую руку и, приложив ладонь ко лбу ночной гостьи, проверил температуру — жара не было. Ура!

Однако!

Сергей вдруг, словно прозрев, осознал, что он сейчас лежит здесь в спальнике — наедине с обнимающей его спящей обнажённой девушкой, волнующе овевающей его забытой теплотой таинственного женского тела!

Ой, не погорячился ли он вчера, уверенно разоряясь про «некрофила»? Да и такая ли уж «дохлая кляча» дышит ему сейчас в лицо, крепко уцепившись тонкими пальцами за его мускулистую шею? Когда это он в последний раз был с женщиной? А если…?

Он явственно ощутил разрастающийся у него в груди, горячий, мутный комок.

— Стоп, солдат! — напряжённым усилием воли скомандовал себе бывший разведчик спецназа. — Ты чо — в натуре, охренел? Это ж ребёнок, малолетка, блин! Да хоть бы и не так! Животное ты или человек? Марш из мешка — «гоу, гоу», спецура!

Сергей, превозмогая взрывающий его изнутри тяжёлый тёмный комок, осторожно, стараясь не разбудить доверчиво сопящее создание, тихонько освободился от её обнимающей тонкой руки. Затем медленно, стараясь не трещать замком-молнией, приоткрыл спальный мешок, змеиным движением выскользнул из него наружу, опять тихонечко прикрыл спальник, заботливо укутав обнажившееся девчоночье плечо. Не одеваясь, выскочил наружу из палатки в прохладную морось утреннего тумана, встал босыми ногами на сырую мягкую траву, вскинув вверх руки, положил ладони на затылок и потряс трезвеющей на холодке русоволосой головой.

— Ух, блин! Вот испытание! Наверное, без парашюта прыгнуть проще!

Он постоял несколько минут, дождавшись, пока наружный холод не угасит в его теле внутреннее разгорячение, и, дав себе слегка продрогнуть, нырнул обратно в палатку, мимо проснувшейся и молчаливо взиравшей на происходящее овчарки.

Даша спала всё также безмятежно, вновь слегка приоткрыв плечо и подложив недавно обнимавшую Сергея ладонь под щёку. Сергей только сейчас заметил у неё на шее маленький алюминиевый крестик на тонкой нейлоновой нитке.