Люди не идут на работу.

Люди не совершают своих привычных глупостей.

Люди думают и наблюдают. Наблюдают и думают. Неизвестно, чем все закончится — но уж точно ничто не останется по-прежнему. Люди не станут (просто не смогут!) жить как раньше. Они обречены измениться.

Занудин так и не дождался летающих тарелок с зелеными человечками над крышей своего понурого панельного дома, но притягательный образ необычного утра твердо засел в голове. И однажды…

6:00 — НА РАБОТУ?..

…Занудин как всегда поднялся с постели, умылся, почистил зубы, оделся, вскипятил чайник, легко позавтракал и вышел за порог.

Нет, в это утро в небе не показалось ни одной светящейся точки, хотя бы отдаленно сошедшей бы за НЛО. Но в это же самое утро Занудин так и не появился в своей конторе, где отсутствие его, на самом деле, мало кем оказалось замечено. Не вернулся он спустя время и в свой дом. Исчез…

Взять и обрубить все корни, уйти скитаться, обречь себя на неоправданные лишения, по-мальчишески дерзнуть — кто бы мог вообразить себе такое применительно к Занудину? Удивились бы, если вспомнили. Да только вот не вспомнили.

Занудин окунулся в совершенно иную жизнь. Обзавелся парой фибровых чемоданов, туфлями на крепкой подошве. А также мозолями, загорелой шеей, безулыбчивым прищуром на обветренном лице… Занудина звала Дорога. То тут, то там подрабатывал он за гроши — только бы снова двинуться в путь, не оборачиваясь на жизнь прошлую, ни о чем кроме следующего теплого ночлега, питания и сговорчивой погоды не помышлять. Вскоре он забрался в такие дали, что не совсем хорошо порой понимал языка встречавшихся ему людей. Ветхие полузабытые гостиницы, очередной грязный номер на ночь, шорох клопов… «Откуда забрели-то?» — «Простите, что вы спросили?» — «Откуда забрели!» — «А-а… откуда… куда и обратной дороги уж не отыщу…»

Так шло время.

Что скрывать — Занудин порядочно устал за несколько лет скитаний, чувствовал себя опустошенным. Забыл, от чего убегал — а значит, и сил бежать оставалось все меньше. Вот он, момент, когда человек понимает, что «цель», «дух», «стержень», «скрытое знание чего-то грандиозного», все эти неосязаемые, но громкие и волнующие словеса — все это не про него. Никакой не особенный. Хилая, дрожащая, потерявшая веру тень человеческая. Самоистязатель и бродяга…

Бродяга?! Он, Занудин… тонкий, ранимый, такой «домашний», далекий от суеты?..

Не-ве-ро-ят-но. Какая странная, какая коварная ирония!

* * *

Поджав ноги и скрючившись точно внутриутробный плод, Занудин немигающим взглядом уперся в безукоризненно белый потолок «ковчеговской» комнаты. На глаза наворачивались слезы. Он ничего не мог с этим поделать — даже не совсем ясно представлял причину такого расклеенного состояния. И когда он плакал-то в последний раз? Вечность тому назад…

«Ну все, хватит, прекращай», — Занудин тяжело поднялся с постели и, испуганно «провалившись» левой ступней в пол (нога попросту затекла, и как обычно бывает, он не сразу сообразил что случилось), с уязвленной миной поковылял умываться.

Пока находился в ванной, слышал, как в коридоре хлопали и запирались двери, различил удаляющиеся шаги не одной пары торопливых ног. Чтобы вконец избавиться от хандры, как минимум следовало отвлечься, чем-то занять себя. И только ради этого он искусственно возбудил в себе интерес к происходящему. Приведя лицо и измявшуюся одежду в порядок, Занудин вышел из номера.

Снаружи было пустынно и мрачно. Источник шума перекочевал в другую часть дома. Занудин не спеша двинулся по коридору. Подойдя к лестнице, сбегающей в холл, он услышал голоса людей, доносившиеся снизу. Потоптавшись некоторое время в нерешительности на месте, порывисто опустился на четвереньки и подполз к ребру стены. Занудин не хотел выдавать своего присутствия, хоть и понимал, что впадает в ребячество. По-жирафьи вытянув шею, осторожно приблизил лицо к самым крайним прутьям лестничных перил. Теперь, оставаясь незамеченным, Занудин мог преспокойно обозревать весь нижний этаж.

За столом в полном составе собрались «ковчеговские» обитатели: начиная с Поэта и заканчивая несносными Джесси и Факки. Во главе стола восседал старик Ной. За спиной хозяина «Ковчега», застыв по стойке «смирно» с половником через плечо, стоял Даун (видимо, сам с собой играл в караульные). Стол накрыт не был — значит, это не ужин и не вечернее чаепитие. Летучка?.. Ну и что тут особенного, в конце концов… «Ковчеговцы» не первый день живут вместе под одной крышей и время от времени, что вполне естественно, обсуждают скопившиеся бытовые и общественные вопросы. Занудин хотел убраться восвояси, но, подумав, все-таки задержался.

Кто был курящим — курили. Остальные ерзали на своих местах, не зная куда девать руки. Слово держал Ной, и мимика его была предельно строга. Поэт сидел, опустив лицо, массивные очки съехали на кончик носа и подрагивали. Один раз из речи дядюшки Ноя удалось ясно уловить прозвучавшее «Зануда», так и полоснувшее по навостренным ушам. Ощущение, старик устраивал разнос. Одновременно давал «ковчеговцам» какие-то инструкции. И причина всему — он, Занудин? Так ли это? Может, воображение разыгралось?.. И догадки, и сомнения одновременно забрезжили в голове.