— Не-а, — крутнул головой мальчишка. — Мария Филипповна шапку пообещала, да, видать, позабыла.

— Так она уже домой ушла, — сообщил Чухна. — Как же ты на улицу, без одежки?

— Ничего, наденет Серегину фуфайку, — успокоил Миха, — он все одно, дежурит. И против, думаю, не будет. А завтра получишь у кастелянши свой комплект.

— Добро! — согласился мальчишка.

Раздевалка находилась в большом холле первого этажа напротив выхода на улицу. Возле дверей с тряпкой в руках стоял Серега-дежурный, и с унылым видом натирал и без того блестящую большую латунную ручку.

— Серый! — окликнул его Миха. — Мы твой ватник позамствуем? А то Вовке не выдали…

— Берите, — разрешил Сергей. — Только аккуратнее, не извозите.

Когда уже одетые мальчишки проходили мимо дежурного, Серега понизив голос до шепота, спросил:

— В штаб?

— Угу, — кивнул Чухна. — Покажем пацану наше логово. Он нормальным хлопцем оказался…

— Да я уже наслышан, — улыбнулся Серега.

— Не прикалывайся, а? — скорчил кислую физиономию Севка. — С кем не бывает?

— Ладно-ладно, я же по-хорошему… А для тебя урок получился хороший, будешь думать впредь. А Вовку я сразу заметил: слишком уж он независимый для своего возраста — явно не при интернате воспитывался! Ладно, топайте уж… За меня там как следует покурите!

— Обязательно покурим! — подмигнул другу Севка.

Когда мальчишки выскочили во двор, на улице уже темнело. Мелкий снежок, сыпавший с утра, прекратился. Ветер стих, только мороз усилился.

— Пошли, — позвал Вовку Миха, сворачивая с дорожки, — нам сюда.

Они добежали до угла здания, проскочили мимо ряда стареньких сараюшек и вышли к свинарнику. То, что они прибыли на место, Вовка понял по специфическому запаху прелого навоза.

— Эх, запашок! — шумно вдохнул носом воздух Миха. — Еще ничего, вот летом прет — закачаешься!

Они обошли свинарник слева и остановились у левого торца бетонной постройки, возле покосившегося заборчика. Севка воровато огляделся, затем раздвинул в стороны две штакетины и нырнул в образовавшуюся дыру. Вовка последовал примеру Чухны и тоже шмыгнул в проход. Миха, забравшийся в дыру последним, задвинул штакетины на место. Сразу за заборчиком обнаружилась поеденная ржой железная крышка, закрывающая вход в подвал. Миха её немножко сдвинул, чтобы в дыру мог протиснуться челоек.

— Сигай первым, — предложил он Вовке, — так не глубоко. А мы следом.

Вовка забросил ноги в отверстие, и смело спрыгнул вниз. По ногам ударило — пол оказался несколько ближе, чем предполагал мальчишка.

— Посторонись! — донеслось сверху.

Вовка благоразумно отступил в сторону. Рядом с ним приземлился Миха, а следом, едва не на голову товарищу — Севка Чухна. По наклонному бетонному покрытию они дошли до железной двери. Миха со скрежетом распахнул ворота, и мальчишки вошли в темный подвал.

— Не видно же нифига! — воскликнул Вовка.

— Погоди, — произнес Севка, доставая из кармана коробок со спичками. — Ща лампу засвечу.

Чухна чиркнул спичкой — стало немного светлее. При свете горящей спичнке Вовке удалось рассмотреть стол, на котором стояла старая масляная лампа. Севка подошел к столу и привычно зажег фитиль.

— Ну вот, красота! — произнес Чухна, регулируя подачу масла в лампе. — Холодновато, но нам здесь не ночевать. Перекурим, за жисть поговорим… И в копус вернемся. Хотя, будь моя воля, я бы тут жил.

— Садись, Вован, — указал на колченогий стул Миха. — Не стесняйся — будь как дома.

Севка тем временем побежал в один из углов подвала и достал из трещины в стене заныканый там кисет с махоркой.

— А зачем прятать? — удивился Вовка. — Здесь же кроме вас все равно никто не бывает.

— На всякий случай, — ответил Чухна.

Он взял со стола оккупационную газетку и оторвал кусочек для самокрутки, разорвав при этом портрет престарелого фюрера, напечатанный на первой полосе.

— Так тебе, урод! — произнес Чухна.

— Ты бы лучше им подтерся, — посоветовал Миха.

— И то дело! — согласился Севка, и компания подростков, включая Вовку, весело заржала, представляя, как «загорит» портрет Гитлера после этой унизительной процедуры.

— Парни, а вы тоже фрицев ненавидите? — решился спросить Вовка.

— А то не видно? — прищурился Миха.

— Кто ж этих швабов любит, кроме полицаев, да козлов, типа Борова? — вопросом на вопрос ответил Севка. — Они у меня батьку на фронте убили…