– Есть, - недобро хмыкнул Завьялов, - твои слова.

Удальцов отобрал винтовку у Матраса, отсоединил и убрал весь коммуникационный обвес и сам взялся за наблюдение за зданием.

– Задача проста, - глядя в прицел обратился он к группе.
– Я валю кукловода, затем устраняем всё шевелящееся, что есть в здании. Сначала с дальней дистанции, потом зачищаем возможных оставшихся и подранков. Мне понадобится время на то, чтобы поменять ствол, и в этот момент от вас потребуется меня прикрыть. Сложностей возникнуть не должно: мертвяки, как я понимаю, ещё не до конца отошли от спячки, потеря кукловода их дезориентирует, и им будет не до нас.

– Гладко было на бумаге, - ухмыльнулся Бормоглот, будто перехвативший эстафету у Завьялова.
– А если они на нас ломанутся всем скопом?

– Тем проще для нас. Я знаю, о чём говорю, - как можно спокойнее ответил ему Удальцов.
– Даже если и ломанутся, то всё невероятно упрощается: будете прицельно валить их на выходе из здания. Стараемся не шуметь, но если у них есть оружие и они откроют огонь - бейте, чем удобнее.

Коле почему-то безумно захотелось начать планируемую Удальцовым бойню. Ожидание угнетало, и он желал, чтобы всё это закончилось побыстрее. Он водил прицелом по видневшимся в оконных проёмах застывшим в разных позах мертвякам и представлял: вот его палец плавно нажимает на спусковой крючок, в плечо мягко отдаёт прикладом, а затем за головой мертвяка на стене возникает размазанное пятно. Почему-то только сейчас Коля обнаружил, что вся его ненависть к этим порождениям Аномальных произрастает всего лишь из одного простого и очевидного чувства - чувства страха. Страха перед их чуждостью. Они выглядят как люди, но можно ли назвать их людьми? Коля осознал, что он до жути боится стать таким же, как они. И особенно он боится попасть под контроль такого же чудища, которое подчинило себе всех тех, кто находится сейчас в здании и даже не догадывается о том, что счёт их персонального времени существования уже идёт на минуты, если не на секунды. В чём-то Коля всё же был солидарен с Удальцовым - это не жизнь. А коли так, то здесь человеческие критерии оценки неприемлемы. Не проявляй мертвяки агрессию к людям, ещё можно было бы о чём-то говорить, а так... С чего бы Завьялов решил за них вступиться, Коля не понимал. Единственным объяснением напрашивалась только личная неприязнь к начальнику, причины которой были Коле были неизвестны. Мотивы кого-либо другого ещё можно было бы попробовать объяснить иначе, но только не в случае военного сталкера, а в том, что Завьялов является именно им, у Коли сомнений почти не осталось. И это было плохо: ещё классик писал: "Когда в товарищах согласья нет...". С другой стороны, Завьялов этого не понимать не может, однако же всё равно решается перечить начальству. Что ж они не поделили-то такого, и что сподвигло Удальцова взять к себе в команду такого бунтаря? Это же риск не только для них обоих, но и для всей команды в целом.

Коля практически не помнил, как застрелил свою первую слепую собаку, непонятно каким образом пробравшуюся на территорию Базы: когда однажды ночью на него из темноты вылетело яростно сопящее нечто, он только и успел, что выхватить пистолет и высадить весь магазин, надеясь, что хотя бы одна из пуль достигнет цели. Комендант тогда устроил ему головомойку, и только то, что кроме собаки никто более не пострадал, спасло Колю от изгнания - стрельба на территории Базы не поощрялась. На будущее комендант посоветовал использовать другие методы самообороны, попутно подсказав, где можно за недорого взять телескопическую дубинку.

Смутно помнил он свою первую "свинку", к встрече с которой, к тому моменту, был уже готов: залп обоих стволов из обреза видавшей виды двустволки снёс животному бугор отвратительного вида, бывший у его прародителей головой, при этом отдача едва не выбила незадачливому стрелку руки из суставов. Обрывая жизни порождений Аномальных Территорий, он, к своему удивлению, не испытывал ни малейшего сострадания или угрызения совести - подобной чужеродности не место в этом мире. Позже он обрёл было стойкую уверенность, что, отнимая жизнь у местных страховидл, он совершает правильный поступок, но при встрече со своим первым мертвяком от этой уверенности не осталось и следа, даже несмотря на всё то, что до этого ему про них рассказывали ветераны. Эту встречу Коля запомнил на всю жизнь и до сих пор полагал её самой страшной, невзирая на то, что в дальнейшем ему случалось попадать в переделки и посерьёзнее.

"Это же человек!
– разрывался Коля от противоречивых чувств, держа на прицеле запутавшегося в пучке ржавой колючей проволоки мертвяка. Защитный костюм существа был разорван колючкой, но боли от вонзившихся в его тело шипов жмур как будто не чувствовал вовсе. Антропоморф завывал, крутил бледными бельмами и тянул к сталкеру руки, силясь вырваться из ловушки.
– Он же чей-то друг и родственник. Ещё недавно он так же, как и ты сейчас, лазил по всему этому дерьму в поисках другого дерьма, за которое можно выручить денег. Он мог ходить с тобой одними тропами, есть в той же столовке у Борща, может, даже сидеть за теми же столами и на тех же стульях, на которые садишься ты. Наверняка друзья его уже обыскались, а где-то там, за Периметром, его любят и ждут, не зная, что с ним стало. У него есть имя, у него не может не быть имени. Он же человек, его наверное можно как-то спасти. Его нельзя не спасти!"

– ЕДА!..
– взвыл вырвавшийся-таки из колючки мертвяк.

Коля нажал на спусковой крючок.

Несколько дней затем он был сам не свой. Лежал на кровати в сталкерской общаге, уткнувшись лицом в стену, и размышлял о неправильности всего происходящего. Кто-то из ветеранов, заметив, что с молодым происходит явно что-то не то, поинтересовался о его плохом настроении, а узнав, что послужило причиной, поделился достаточно простой, но в то же время жутковатой мудростью.

– Пойми одну простую вещь, - сказал тогда ветеран, - Они не мы. Никто не отрицает того факта, что они когда-то были людьми. И если бы у них не было дурной привычки кидаться на живых, их бы и пальцем никто не тронул. Но поверь, никогда, никогда встречи с ними хорошим не заканчивались. Они не слышат, не понимают наших слов, и им без разницы, кто мы есть, равно как им до одного места, что когда-то они были такими же, как мы. Они видят в нас только еду. Так что вопрос простой - либо они, либо ты. Выбирай, кто для тебя важнее.

Некоторое время после, Коля полагал, что причиной его подобного отношения к мертвякам является страх ошибиться и отправить на небо кого-либо живого, но достаточно скоро до него дошло, что количество любителей изображать этих порождений Аномальных с целью пошутить над остальной общественностью равняется нулю: шуточка изначально выглядела не смешной, тем более и опасной для самого шутника. Постепенно он вытравил из своих мыслей все размышления на эту тему, а страх перед мертвяками и вовсе загнал куда-то вглубь, убедив себя, что данное чувство применительно к этим существам является проявлением слабости. Слабаком Коля выглядеть не хотел, особенно перед самим собой.

Одно из тел, видневшихся в оконных проёмах, неожиданно повернуло голову в их сторону. По колиной спине пробежался холодок, в ушах заложило. Возникло смутное ощущение того, что нечто подобное он уже испытывал.

– Это он, - выдавил из себя Коля.
– Тот, который на нас уставился. Второй этаж, центральное окно.

– Быть того не может, - усомнился в его словах Удальцов.
– Никаких характерных признаков, обычный мертвяк.

"Я один что ли это чувствую?" - Коля окинул взглядом остальных. Не было похоже, чтобы кто-то из них испытывал нечто подобное.