— Это ваше дело. Вернемся к ключу. Скорее всего, он в спальне. Последнее время Эндрю редко покидал ее.

— Возле его постели стоит столик с лекарствами. Возможно, ключ там.

Делси извинилась и вышла из комнаты. Вскоре она вернулась, но не только с ключом, а еще с одним мешочком золота.

— Я нашла ключ в пузырьке из-под пилюль, — объяснила она.

— У вас зоркий глаз! Как вам удалось найти его?

— Я отодвинула бумаги… Похоже, проект какого-то приспособления. И увидела там пузырек. Он показался мне слишком тяжелым для пилюль, я открыла его и там нашла ключ. В глубине того же ящика лежал этот мешочек. Что и требовалось доказать! Феи годами таскали сюда мешки с золотом!

Опустошив мешочек, они насчитали те же сто гиней. Один мешочек мог оказаться в саду по чистой случайности. До второй находки де Винь считал, что это все сбережения Эндрю, которые он как-то потерял в саду по пьяному делу. Но два мешочка с одинаковым количеством денег — больше чем простое совпадение!

— Что бы это могло значить? — нахмурившись, спросил он.

— Наверняка в доме еще что-то есть! Давайте проверим, подойдет ли этот ключ к другим ящикам!

Без лишнего шума они опробовали ключ, и тот отлично подошел к одному замку. Открыв его, они обнаружили в ящике еще десять холщовых мешочков, в каждом из которых, похоже, лежало по сто гиней. Они не стали пересчитывать деньги.

— Откуда они появились? Ничего не понимаю! — взвыла вдова, скорее испуганная, чем обрадованная огромным состоянием.

Обескураженным выглядел и барон.

— Может быть, это доход от какого-то вложения? — гадала Делси. — Он ведь был партнером на верфи, не так ли?

— Даже владел ею. Верфь Блюса раньше называлась верфью Грейшотта. Женившись, Эндрю взял в младшие партнеры Блюса. Когда после смерти Луизы Эндрю стал пить, Блюс постепенно превратился в главного партнера, а потом и вовсе выкупил у Эндрю верфь. Эндрю по глупости вложил деньги в ненадежное предприятие, которое вскоре лопнуло: Надо сказать, что Эндрю всегда искал способы быстрого обогащения, вместо того чтобы довольствоваться приличными дивидендами. Последние деньги он потерял, учредив в Мертоне небольшой завод по производству своего изобретения — вертела, который сам поворачивался при жарке мяса. Очень остроумно, но, как оказалось, никому не нужно. На момент смерти у него не было никаких коммерческих предприятий, я сверялся с поверенным. Ума не приложу, откуда могли появиться эти деньги! Для меня это загадка!

— Меня арестуют. Это так же верно, как то, что я сижу перед вами, — покорно произнесла она. — Вы выдали меня замуж за вора! Ах, что мне делать с этими деньгами?

— Я предлагаю пока положить их в ящик и держать ключ всегда при себе. Вот, возьмите мешочек, который вы мне вручили. — Он протянул ей мешочек.

— Да, вам не терпится избавиться от доказательств и навязать их мне! — набросилась на него Делси, приняв мешочек осторожно, словно он был грязным, и засунув его в ящик к остальным. — Сегодня мы нашли тысячу двести гиней, даже не начав обыскивать дом!

— Эндрю не оставил бы золото под деревьями или на подоконниках. До такого состояния он еще не дошел.

— Не стоит называть это почтительным словом «забывчивость». Он был алкоголиком, а это гораздо хуже. Как только вы уедете, я хорошенько осмотрю все углы.

— Это намек на то, что мне пора уезжать, даже не выпив бокал превосходного бренди из запасов Эндрю? Я могу простыть на холодном декабрьском ветру, — усмехнулся де Винь.

— Нет, я не такая нахалка. Пройдемте в гостиную, где в камине тлеют две хворостинки, защищающие меня от самого сильного ненастья.

Де Винь подбросил в огонь несколько поленьев, а Делси принесла графин с бренди. Сама она не любила крепкие напитки. Де Винь удобно устроился в кресле, перебирая пальцами рулон черного крепа, купленного сегодня утром.

— Спасибо, — сказал он, принимая наполненный бокал. — Можно мне сделать замечание? Не скажу за всех, но лично я люблю пить бренди маленькими рюмками, а не такими бокалами. Я не могу выпить и половину этой порции, а переводить такую роскошь стыдно!

Он осторожно выплеснул половину бокала в огонь, и в камине заплясали синие и зеленые языки пламени.

— Как прекрасно! — улыбнувшись, воскликнула Делси. — Теперь я знаю, как с пользой употребить этот ужасный напиток!

— Транжирка! Если вы обнаружите в доме лишнюю бочку зелья, лучше отдайте ее мне! — Барон погладил ткань, все еще лежащую на диване. — Жаль, что вы обязаны в течение года носить черное! Вам бы подошли более яркие расцветки, — произнес он, разглядывая ее лицо, словно выбирая наиболее подходящий оттенок.

Делси почувствовала, что беседа приобретает слишком личный характер.

— Я привыкла к черному, — спокойно ответила она.

— Да, я никогда не видел вас ни в чем другом.

— Черное платье я стала носить после маминой смерти, а для работы в Сент-Мэри это было вполне приемлемо. Теперь, разумеется, я вдова, а когда меня посадят в Брайдуэлл за присвоение украденных денег, там тоже придется ходить в черном.

— Я использую все свое влияние, чтобы спровадить вас куда-нибудь подальше! — любезно предложил он.

— Я знала, что могу положиться на вас! Вы ведь заботитесь о моем благополучии! Если можно, отправьте меня в Америку, а не в Австралию! Думаю, дикие индейцы лучше австралийской жары!