И ему в первый раз стало совсем хорошо и свободно

Он вспомнил родителей, и снова волна накрыла его: «Да, на хуй им быть вместе, заебали уроды! Какого хуя они, блядь, вместе, на хуй надо! И этот пидар, папаша , скотина, всю жизнь проебал, всю жизнь его имели во все дыры, блядь, всю жизнь не знал, что ему надо, бессмыслено прожил и всех осуждал, все ему виноваты. Пошли все на хуй! Все не то, не то они делают. Не знаю, на хуй , что надо делать, но не то, что они делают. Пошли они на хуй! Почему я должен постоянно страдать, быть уродом, я не хочу быть уродом , пидарасом, не хочу бояться , не хочу! Пошли вы все на хуй, не буду жить как все.»

Нереализованная энергия сексуального центра, который многие годы задавливался неправильным воспитанием и слабостью, вылезла наружу как негармоничный грязный поток мыслей и неконтролируемая агрессия, которая хотела все разрушить.

Послав всех на хуй, Бэбик почувствовал облегчение, и вроде, стал свободнее и счастливее.

Но это длилось не долго. На следующий день он снова увидел свою пассию, и снова как будто кирпич обиды и осуждения залез ему в грудь, и снова привычная шиза закосила глаза.

Пресс-конференция в Калифорнии

В этот день в Калифорнии свершилось долгожданное событие, которому предшествовала длительная шумиха в газетах и на телевидении. Наконец-то американская пресса получила возможность получить ответы на многочисленные вопросы, возникшие в связи с выходом в свет скандально нашумевшей книги «Путь дурака».

За обеденным столом собрались корреспонденты ведущих мировых изда-

тельств для того, чтобы взять интервью у Рулона, он же — Сотилиан Секориский, и Марианны.

Сотилиан, гармоничный блондин лет тридцати, сидит, вольно развалившись в кресле, в обаятельном и сильном состоянии. Марианна, шикарная дама восточной наружности в эротическом наряде, в надменном состоянии сидит рядом и пилочкой подравнивает ногти, проявляя полное безразличие к собравшимся.

Первым задал вопрос корреспондент газеты «Нью-Йорк таймс» Джон Смит, с интересом изучая Рулона пронзительным взглядом и поправляя привычным движением маленькие очки на носу:

— Сотилиан, не ответите ли вы нам, почему в книге «Путь дурака» так много нецензурных выражений?

Сотилиан непринуж-

денно рассмеялся. Видимо, ему незачем было обдумывать ответы, его слова звучали совершенно

естественно, и, казалось,

невозможно было найти

другого более идеального ответа.

— очень просто, потому что я — русский.

Если я говорю пенис, фал-

лос, лингам — это нор-

мально. Но когда я говорю то же самое слово не на санскрите, не на латинском или еще каком-то языке, а по-русски называю это хер, то это уже нецензурно. Почему мой язык должен быть цензурным? Мне кажется, это несправедливо.

Эти простые и лаконичные слова вызвали восторг у всех присутствующих, за исключением, пожалуй, только Марианны, продолжавшей свое незамысловатое занятие с прежней невозмутимостью и тем самым еще больше приковывавшей внимание публики.

В банкетном зале раздались аплодисменты.

— Но ведь другие ваши соотечественники, — не унимался Джон Смит, — Блаватская, Гурджиев, передавали мистику иначе.

Видимо, журналист имел немалый опыт работы и определенную скандальную известность. В стиле Джона Смита было вводить людей в замешательство едкими и неожиданными вопросами. В ожидании скандальной пресс-конференции он изучил немало философских и религиозных книг, ознакомился с ведущими учениями России, дабы не упасть лицом в грязь. Но уверенность Рулона, подтвержденная глубокими знаниями, очень быстро расставляла все на свои места.

— Конечно, они приспосабливали ее под интеллигенцию, — ответил Сотилиан. — однако я все-таки тантрист в отличие от них, и я лечу людей шокотерапией. Матерщина — это как раз такое средство. Вот, заметьте, и вопрос про это самый первый. Но здесь — в Америке — вы не понимаете по-русски. И теперь я приобрел электрическую дубинку, — с этими словами он достал дубинку и угрожающе потряс ею в воздухе.

Все невольно отшатнулись.

— Так что найдется управа и на вас, на американцев, — раздался дружный хохот. — Матерки — это наши русские мантры, и они дают нам силу, — продолжал бывший Рулон, слегка ударив кулаком по столу, — и никто не заставит меня стать вшивым интеллигентом и потерять связь со своей традицией.

Американцам хорошо знакомо чувство патриотизма, и когда они увидели в Рулоне истинного патриота своей Родины, их симпатия к нему увеличилась в несколько раз. Корреспонденты понимающе закивали.

— Кто был вашим астральным Гуру? — спросил корреспондент «Вашингтон пост».

— Им был адепт Шамбалы Кут Хуми.

Видимо, спросивший корреспондент не совсем хорошо понимал, кто такой Кут Хуми. Записав незнакомое имя покрупнее в свой блокнот и подчеркнув его толстой линией, он тут же выпалил следующий вопрос: