Открылось окно-кормушка в двери.

– Ужинать будете?
– спросил коридорный контролер.

– У! У! У!
– загудели пацаны, давая понять, что сегодня они не нуждаются в тюремной баланде.

– Тогда берите кипяток.

К окошку подошел раздатчик-осужденный в белой поварской куртке. Черпаком стал наливать в алюминиевые кружки кипяток, слегка заправленный заваркой.

– У, бычара, разожрался. На зону тебя, волка позорного, - зашипел на раздатчика Степан, сев на корточки перед кормушкой.

Раздатчик, не обращая внимания, налил во все поданные кружки и захлопнул кормушку.

– Ты знаешь, Степан, этого раздатчика? За что ты так на него?
– поинтересовался Виктор.

– Нет, не знаю, конечно. Но он хозбык, в хозобслуге работает, а пацаны быков ненавидят. Я никогда не останусь в тюрьме работать на ментов, - пояснил Степан, видимо где-то слышавший разговор о неприязни к заключенным, отбывающим срок при СИЗО.

– Ну, это ты зря. И здесь, и в зоне зеки работают и кормят ментов, это однозначно. И к тому же кому-то кормить нас, дармоедов, надо, и щи варить, и котел топить. Это жизнь, Степан, каждому свое. Смотри на это проще, - посоветовал Виктор и провел ладонью по лысой голове Степана.

Тот улыбнулся, согласился.

– Хорошо, не буду больше керосинить быка-баландера, - и улыбнулся, показав беззубый рот, - пусть пасется бычара.

Вот и закончился день. Реже слышались голоса, стуки за железной дверью. Засыпал город и темный серый дом с вывеской на железных воротах СИЗО -1.

Никогда за время их знакомства Галина Захарова не видела Елышева таким беспомощным и нервным. Он приехал к ней в "Пирамиду" с красавцем Максимом. Галина видела из окна, как подъехала исполкомовская "Волга". Вышел Максим и пошел в кафе, через минуту он постучал к ней в кабинет.

– Разрешите войти, Галина Ивановна, - спросил он, заходя в кабинет.

– Да вы уже вошли, Максим. Извините, не знаю вашего отчества, - Галина протянула Максиму руку, от чего тот явно засмущался.

– Для отчества я, наверное, не дорос ни годами, ни должностью, Галина Ивановна, - ответил он, отводя взгляд в сторону, - Игорь Григорьевич просил вас прийти к нему, он ждет вас в своей машине.

Галина руку не опустила.

– Молодой человек! Дама предлагает вам руку для приветствия. Одну руку, без сердца. Неудобно ей отказывать, - Галина улыбнулась, обнажив красивые зубы.

Максим взял протянутую ладонь своей рукой, слегка нажал.

– Максим Леонидович Севостьянов, личный водитель Игоря Григорьевича, - представился он и тоже слегка улыбнулся.

– Галина Ивановна Захарова, личный заведующий производством Игоря Григорьевича. Вот видите, у нас один хозяин. Выходит, мы не совсем чужие, - Галина взглянула в глаза Максима.

Какие глаза! Глаза художника или поэта, они пронизывают насквозь, даже дрожь пошла по телу от такого взгляда. Давно не видела Галина таких выразительных, пронизывающих глаз. В основном, только пустые или самодовольные, с ехидной ухмылкой, как у Елышева.

– Что же патрон не посетит свое заведение? Сломал случайно ногу, он в гипсе?
– шутливо спросила Галина.

– Нет, с патроном все в порядке. Руки, ноги на месте. Нервный, правда, второй день. Кричит без причин на всех. Я не знаю, Галина Ивановна, меня просто просили вас пригласить.

– Я пойду, но с одним условием, Максим Леонидович.

– С каким условием?
– не понял и удивился Максим.
– Какие могут быть условия?

– Я пойду с условием, что отныне тет-а-тет зовите меня только Галиной или другими производными моего имени, например Галя, Галюнчик, это первое; и второе - вы перестаете при мне опускать глаза. У вас очень выразительный взгляд художника. Почему вы при мне опускаете глаза, я хочу ими любоваться. Вам сколько лет?

– Двадцать четыре, - ответил Максим.

– Вот видите, какая я вам Ивановна, я на пять лет старше вас, - Галина снова улыбнулась.

– Зачем вам все эти условия, Галина, - Максим хотел, но удержался, не назвал ее по отчеству.

– Что ж отвечу - вы мне очень нравитесь. И я просто хочу дружить с вами. Вас устраивает мой честный ответ?

– Не совсем. Я женатый человек. Я очень люблю свою жену Оксану, у нас малышка, дочка Иришка, - четко по-военному ответил Максим.

– Но, Макс, - Галина назвала его на новый, все более становящийся модным, западный манер.
– Я не предлагаю вам стать моим любовником. Просто друзьями. Вы верите, что между мужчиной и женщиной, даже молодыми, может быть просто дружба?
– спросила Галина, взглянув Максиму в глаза.

Парень явно очень смущался, он не знал, что ей ответить, и по-детски, дернув плечами, сказал:

– Я не знаю. Извините, вас ждут.

Он вышел из кабинета. Через три минуты вышла Галина, как всегда прямая, величественная своей холодной красотой. "Женщина - модель без души, но с красивым телом", - так сказал кто-то о ней, когда она еще работала детским врачом в областной больнице.