Показания свидетелей-сторожей: "Не видели и не слышали драки, увидели, мелькнуло тело в луче прожектора. Мы сидели на улице, возле вагончика, подбежали, лежит Фокин, из груди торчит арматура".

Все в этом деле казалось ясным, и даже невольно напрашивался вопрос, а зачем заведено уголовное дело, это определенно несчастный случай. Но были первые показания свидетеля Куклина, что Захаров и Фокин раньше, за месяц до трагедии, уже дрались в здании строящегося цеха. Фокин также утверждал, что все девушки, в том числе и Вика, девушка Виктора, одинаковые. Затем Куклин отказался, что не было драки, просто спорили и все.

Первые показания предварительного дела, взятые в КПЗ райотдела следователем РОВД капитаном Величко у подозреваемого Захарова Виктора: "Это я во всем виноват. Я убил Игорька. Я убийца, посадите меня". Затем в своих показаниях Захаров утверждает, что не мог толкнуть Фокина, они были друзья. И вообще, этот спор он принял как обычный, они и раньше, месяц назад, спорили на туже тему. Фокин - женоненавистник, он всегда утверждал, что все женщины изменяют. Он даже пошутил: "Игорек, пойдем спать, завтра доспорим. Этот спор у нас будет продолжаться бесконечно". Первые показания дал в стрессовом состоянии, на эмоциях от увиденного. Сбежал вниз по пожарной лестнице, подбежал, Фокин лежит; вокруг лужа крови, и арматура из груди торчит.

– Да, пожалуй, это зрелище и более искушенных может вывести из себя, - согласилась Андреева, рассматривая снимки мертвого Фокина на месте трагедии.
– Что ж, 12 января можно будет назначить судебное заседание. Свидетель Куклин в Москве, уехал через три недели. Тяжело переживал, Фокин - его друг. Сторожа живут в их городе. С работы после трагедии их уволили. Все, кажется, ясно в этом деле, и наверное, надо выносить оправдательный приговор.

Почему дело в облсуде? Из прокуратуры просили, чтоб рассмотрел Областной суд, хотят объективной оценки. Пробегая глазами дело, Лариса Сергеевна невольно остановилась на родителях Виктора: Захаров Иван Егорович, 1935 года рождения, работал вторым секретарем Урывского РК, в настоящее время - секретарь парткома стройки.

– Ого, - подумала Андреева, - это уже интересно. Не купил ли папа, партсекретарь, свидетеля. Все очень гладко получается, надо у отца спросить, он знает этого Захарова Ивана Егоровича.

Лариса Сергеевна листала дело: характеристика на Виктора Захарова - с работы, с университета, из Советской Армии. Он служил, сам написал заявление, прервал учебу, попросился служить. После службы возобновил учебу. С места работы: он работал там же, на стройке завода. Старший инженер геодезист. "Ну, еще бы, - подумала Лариса Сергеевна, - сразу со студенческой скамьи старший инженер".

Прочитала характеристику с университета: красный диплом, активист, спортсмен, призер и победитель по боксу и восточным единоборствам.

– Прямо наградная на орден Ленина, а не характеристика в суд на подозреваемого в убийстве, - подумала Лариса Сергеевна и улыбнулась.

Хотя основное сомнение у Андреевой исходила от отца Захарова; вернее, от его должности. Он секретарь парткома, а все руководство стройки - члены КПСС, значит, у него все схвачено. Она сама - дочь председателя облисполкома, это ей знакомо с детства. Она часто ловила на себе косые взгляды и очень трудно было доказывать, что она всего добилась сама. Окончила с золотой медалью школу, поступила в университет на юридический факультет по призванию, хотя ей очень хорошо давались иностранные языки, и она долго колебалась, хотела поступать в иняз, но работа юристом была мечтой детства - она была воспитана на сериале "Следствие ведут знатоки". Ей очень хотелось быть такой же умной, как Зиночка Кибрит. И отец до работы в партаппарате учился, даже немного работал юристом. Мать - нотариус до самой пенсии. Конечно, когда ее в двадцать семь лет избрали народным судьей в облсуд, очень многие были уверены, что папа перед уходом на пенсию, а он в том же году вышел на пенсию, помог дочке.

Позвонил муж. Александр как обычно сообщил, что задержится на работе, на 20.00 часов у них намечено мероприятие.

– Александр Сергеевич, я думаю, ни одна нормальная жена не стала бы терпеть ваших ежедневных мероприятий, - пошутила Лариса, хотя немного расстроилась - до Нового года оставалось два дня. Она хотела сегодня вечером сделать генеральную уборку, установить елку, которая уже третьи сутки лежала на балконе.

– Лариса Сергеевна, вы знаете, - в ответ так же шутливым тоном ответил майор Андреев, - и ни один нормальный муж не стал бы терпеть ваших, не менее частых мероприятий, я даже забыл, у вас рабочий день до пяти или до восьми?

Александр был прав. Лариса обожала свою работу и очень часто, особенно когда, как сегодня, получали в производство новое дело, она с головой уходила в его изучение и тогда теряла контроль над временем. Были даже случаи, когда муж ее уводил - да, в прямом смысле, уводил - в час ночи. Не приедь он за ней, она работала бы, наверное, до утра. Она до букв изучала материалы дела, пыталась вникнуть и понять все. Иногда она находила "белые пятна", как она выражалась, просто вычисляла, вот здесь должны быть какие-то факты, их в деле не было. Почему? По невнимательности следователя или умышленно.

Так начиналась проверка, она часто сама беседовала со свидетелями. И даже возвращала дело на доследование, как еще недавно дело Новикова. Бедняга же дожил до приговора, год спецлечения, таков был его приговор, вместо десяти лет заключения по 102 статье, если бы Лариса Сергеевна согласилась со следствием и начала рассматривать дело. Но какой-то внутренний голос ей подсказал - не мог сослуживец, с которым прошли почти два года войны, просто так, из-за пьяной ссоры убить своего товарища по оружию. Сколько раз они вместе смотрели смерти в лицо, лежали локоть к локтю в одном окопе, и вот так, посреди города, просто взять и убить.