" Вика! Вика!
– как заклинание стучало в голове.
– Ты пришла! Почему так долго тебя не было?" Он был уверен, что задаст сто вопросов сразу, но, увидев Вику, не смог задать ни одного. Он молчал, просто смотрел на нее и молчал. Вика, бледная, тоже, наверное, от волнения, первая пришла в себя. Взяла в руку трубку телефона, показала жестом Виктору, чтобы он взял тоже трубку. Улыбнулась, как раньше по-детски, открыто и мило.

– Здравствуй, котик. Здравствуй, родной, - голос у Вики дрожал.
– Это я, я виновата, что ты здесь, - она вытерла слезу со щеки: - Прости меня, если сможешь. Прости. Я себе этого никогда не прощу, - она заговорила быстро. Виктор от волнения даже плохо понимал, о какой своей вине она говорит.

– Что ты, Вика, причем здесь ты, - наконец выговорил он.

– Милый, я бы порвала все решетки и была бы с тобой. Если это было бы возможно. Что говорит следователь?
– Вика вопросительно посмотрела на Виктора.

Он пожал плечами:

– Я не знаю. Я даже не знаю, толкал ли я Игоря или нет. Я на суде, наверное, так скажу, пусть решают. Но я буду честен, по крайней мере, перед своей совестью, - Виктор опустил голову.

– Что ты говоришь? Какая совесть?!
– глаза Вики стали чужими от этих слов. Он даже вздрогнул, она это или похожая на Вику девушка.
– Витя, какая совесть? Это несчастный случай. Пьяный упал. О чем ты говоришь, Захаров?!

Вика назвала Виктора по фамилии и стала совсем чужой. Неужели в одном человеке могут жить два совершенно противоположных человека. Неужели можно быть и милой, и доброй, и злой, и колючей? Он совсем не знал своей Вики, ее духовного мира. Любовь закрыла ему глаза. Он видел только самую хорошую, самую добрую любимую девушку и совсем не знал, какая она может быть. Вика еще долго объясняла ему, как вести себя со следователем, что говорить на суде. И во весь остаток времени, которое пролетело как один миг, она не сказала ничего о себе. На вопрос, как она, Вика махнула рукой. Нормально. Главное тебе вылезти отсюда любой ценой.

– Как вылезти, а если я действительно убил человека!?

– Какого человека?! Не говори глупости. Он сам упал. Любой ценой выйди отсюда, понимаешь?

Виктор словно не понимал, о чем она говорит, или она тоже совсем его не знала.

Дверь открыли:

– Заканчиваем, - голос контролера.
– Свидание окончено.

Вика снова улыбнулась и будто маску сняла. С лица сняла одну, надела другую.

– Все, котенок. Я верю, все будет хорошо. Удачи тебе.

Отключили телефон. Вика еще что-то показывала жестами, улыбалась. Виктор оцепенел. Она ничего не сказала о себе. Придет ли она еще? Почему не была так долго? Он хотел задать ей сто вопросов, но не задал ни одного и не получил ни одного ответа. Вот и простая, всегда открытая Вика, она была, и словно ее не было совсем. Всю дорогу он шел молча, опустив голову. Женщина-контролер попыталась завести с ним разговор, но, посмотрев на него, тоже замолчала. Всю дорогу, до камеры. Всех уже увели с рабочего цеха на обед. После обеда, в два выводили снова, до пяти. Виктор молчал и в обед, и в цеху. Фикса подошел, о чем-то хотел заговорить, но, глянув в хмурое, задумчивое лицо Виктора, отошел, не задав ни одного вопроса. В три снова пришла женщина-контролер с комнаты свиданий. Снова назвали фамилию Виктора.

– Ты б говорил, чтоб вместе приходили, что они по одной идут, - с наигранным недовольством говорила она Виктору, выходя из рабочего цеха.

– А кто пришел?

– Захарова Галина Ивановна, жена, наверное? Сначала любовница, потом жена. Два свидания в день. Кто разрешил? Блатной сильно и городские обе, не издалека приехали, - ворчала контролерша.

Они зашли в коридор пищеблока. Евгения Ивановна встретила их у дверей овощного цеха.

– Лариса, ты чего его весь день водишь?
– улыбнулась заведующая как старым знакомым.

– Да бабы его достали. Сначала любовница, потом жена, - контролер развела руками.
– Весь день вожу. Надо сходить в оперчасть, кто разрешает по два свидания.

– Хватит тебе придираться к парню. Все правильно, сначала кого любит, пришла. Потом, кто ждет. Правильно.
– Евгения Ивановна посмотрела на Виктора.

– Это сестра моя, - раздраженно проговорил Виктор и почему-то покраснел.

– А краснеешь почему, если сестра?
– заметила Евгения Ивановна и улыбнулась, глаза их снова сошлись. Виктор хотел казаться раздраженным, даже злым, но почему-то это ему не удалось, он тоже улыбнулся, первый раз после свидания с Викой.

С сестрой Галиной, которая старше Виктора на три года, еще с детства были разногласия. Властолюбивая и настойчивая Галина и добрый бесконфликтный Виктор были полной противоположностью. И если о разных людях и говорят: "черное" и "белое", этим как бы подчеркивают полную несходность характеров, то это именно о Захаровых. Если и было в чем сходство, то это в настойчивости, от отца. Иван Егорович с первых сознательных лет их жизни внушал детям быть целеустремленными, добиваться всего в жизни самим, преодолевая все трудности.

Виктор все делал сам, не терпел даже малейшего послабления от учителей в школе. Лев по гороскопу, он даже сказанную авансом похвалу всегда старался оправдать. Пусть при этом он будет учить всю ночь. Сестра, Скорпион, властная по натуре, всегда добивалась своей цели, но в отличие от брата, любым путем и совсем не гнушалась учительских послаблений как дочь секретаря райкома. И школу она закончили с золотой медалью, у Виктора в аттестате две четверки. Галина поступила в медицинский, наверное, повинуясь моде, а не зову души. Став красивой девушкой, она только укрепила свои властные задатки юношеского характера. К цели любым путем, не задумываясь, перешагнет даже через еще вчера близких людей и сразу их забывает. За двадцать восемь лет жизни о ней могли сказать, что любила она слишком много мужчин, но скорее всего, не любила она никого. Романтика, душевные страдания, как считала Галина, это удел людей слабохарактерных.