— Да, так… Хотел подуть на тлеющие угли твоей ненависти.

— Дуй. Тебе ведь это нравиться! — рассмеялась Айрин.

— Так же, как и тебе, — улыбнулся Райвен и, перекатившись на нее, прижался ртом к алеющим сайкаирянским губам.

Айрин тут же прикусила его язык, без дозволения проникший в ее рот, и стиснула пальцы на затылке югуанина. Райвен, не смотря на боль, которую она причинила ему, вырвался из плена ее зубов и снова поцеловал.

Айрин такое положение вещей взбесило. Девушка начала бороться, пытаясь скинуть с себя тяжеленное тело, наглым образом вжимающееся в нее. Однако, не только физические силы их были не равны. Райвену не составило особого труда прижать ее руки к полу, принуждая ее замереть. Айрин даже не пыталась закричать, прикусывая его язык снова и снова, пока Райвен не сделал тоже самое, причинив ей такую же боль. Боль и странное удовольствие от движений его губ, тут же поглощающих неприятные ощущения. В этом поцелуе не было нежности, и Айрин, испытав странное удовольствие, поцеловала его в ответ, продолжая закусывать пухлые губы, сменяя наказание пощадой.

Вдруг Райвен остановился и, поднявшись на ноги, отряхнул свой измятый костюм.

— Так я и думал, — ухмыльнулся он, глядя на девушку, больше с издевкой, нежели интересом. — Тебе нравиться боль. Ты любишь причинять ее окружающим, но и с тем же наслаждением принимаешь сама. В своей жизни ты предпочитаешь трахаться и только трахаться. Без эмоций и обязательств. Ты полагаешь, что умеешь выжимать из физического контакта все до последней капли. Однако, только тебе известно, что ты ни разу по-настоящему не кончала. По этой причине, ты с такой легкостью освоила учение о соблазне. Наверняка, именно этот раздел психоэмоционального управления дался тебе легче остальных. Ты — существо, не способное принять удовольствие в той форме, которую большинство мужиков пытались тебе преподнести.

Райвен засмеялся, глядя на ее искаженное гневом лицо.

— Вот видишь! Я все-таки распалил в тебе пожар ненависти! Ну, как? Понравилось, девочка?

— Такому старику, как ты, виднее… — произнесла Айрин и, заметив тень, скользнувшую по его лицу, удовлетворенно улыбнулась.

Райвен прищурился и отвернулся от нее, присаживаясь на стул. Молодец, девочка. Попала точно в цель.

Айрин поднялась с пола и присела на стул, напротив него.

— Старый извращенец, заключенный в рамки этого тела. Будь ты связанным, я бы переспала с тобой, просто ради того, чтобы посмотреть, чему ты научился за долгие годы своей великой жизни. Но…

— Всегда есть «но», не так ли?

— Стать матриати для того, кому есть еще чему удивляться — более заманчивая перспектива.

— У тебя не язык — а бритва. Выбираешь слабые стороны и полосуешь, пока кромсать станет нечего.

— Извини, конечно, но мой опыт «кромсания», по сравнению с твоим, — детский лепет.

— Я долго тренировался.

— Сколько тебе на самом деле?

— Будь ты немного образованней, не стала бы задавать этот вопрос.

— Почему?

— Оболочка взрослеет вместе с телом и замирает на отметке тридцати лет. Все остальное — лишь опыт. «Старость» души — это болезнь тела. Мне — тридцать лет. Исполнилось тридцать около тридцати пяти лет назад.

— Шестьдесят пять, значит, — скорчила гримасу Айрин. — Ты неплохо сохранился. Как, жить не надоело?

— Пока меня окружают такие стервы, как ты, жить всегда будет интересно.

— Пожалуйста, — пожала плечами Айрин, прикасаясь языком к ноющей припухшей губе.

Кем бы он ни был, насколько бы опасным не оказался, одно Айрин поняла точно: он порезал ее так же глубоко, как и она его. Больно? Нет, скорее, неожиданно… Какой же он в постели? И почему эта мысль, единожды посетив ее голову, продолжала свербеть в сознании, напоминая о себе каждый раз, когда она прикасалась языком к своей ноющей губе?

— Кто для тебя Айя? — спросила Айрин, опираясь локтями о стол.

— Моя воспитанница, — произнес Райвен, глядя при этом на входную дверь.

— Которой вы, Учитель, без зазрения совести однажды сломали ногу, — произнесла Айя и прошла в зал.

Айрин посмотрела в ее сторону и подперла рукой голову, разглядывая в заостренные черты лица еще более бледной, чем обычно, девушки.

— Ты хотела меня видеть? — сразу перешла к сути дела Айрин.

— Передай остальным, что они — там. Живые и…бессмертные.

— Сама скажи им. Или ты опять боишься?

— Что тебе ответить… — покачала головой Айя. — Я позвала тебя, потому что теперь все Вы знаете, кто я и что здесь делаю.

— Ты не права. Мы не знаем ни кто ты, ни что делаешь здесь.

— В любом случае, в данной ситуации, только ты способна спокойно поговорить со мной.

— Согласна, — ответила Айрин, пытаясь заглянуть в глаза деревийке. — Йори, скорее всего, тебя придушит. Кимао и Данфейт… Сама понимаешь, что серьезного разговора с ними тебе не избежать. Орайя… Он убьет тебя, если ты пожелаешь предать его брата, и рука его не дрогнет. Остаюсь только я. Хотя… Моя рука тоже не дрогнет…

— Смерть не пугает меня, Айрин. Жить куда более страшно.

— Тебе виднее, — пожала плечами сайкаирянка.

Айя присела напротив Айрин и, откинувшись на спинку стула, сложила руки на груди.

— Проходы, подобные тому, который мы закрыли сегодня, будут образоваться вновь и вновь. Это — цепная реакция. В прошлом году силы МВС взорвали «первоисточник» на Мийе. По этой причине мы предположили, что новый «первоисточник» появился где-то недалеко от этой планеты.

— «Первоисточник»?