Неизвестного содержания видеопленка тоже исчезла. Негодование, знакомое любому, у кого крали и менее важные вещи, привело меня в еще большую ярость. Потеря пленки была серьезным ударом, хотя и не таким, как потеря денег.

Я позвонил в полицию, но там нисколько не всполошились. Полицейских волновали бомбы, а не мелкие кражи. Мне обещали прислать утром детектива.

Ллойд Бакстер зашевелился и застонал. Ночной холод пробрал меня до костей, что уж говорить о Бакстере. За заслонкой стекловаренной печи ревело пламя, и в конце концов, совсем замерзнув, я нажал ногой педаль заслонки и впустил в мастерскую горячий воздух.

Чрезвычайно расторопная бригада «скорой помощи» со знанием дела осмотрела Бакстера, поставила предварительный диагноз и завернула больного в красное теплое одеяло, собираясь везти в больницу. Бакстер на мгновение очнулся, скользнул затуманенным взглядом по моему лицу и забылся крепким сном.

Санитары выспросили у меня все, что я знал о болезнях Бакстера (я фактически не знал ничего). Один из них составил список содержимого его брючных карманов — носовой платок, пузырек с таблетками и ключ от гостиничного номера.

Мне даже не пришлось предлагать отнести ключ в гостиницу, санитары сами меня попросили. Я быстро сунул его себе в карман, мечтая выспаться в кровати Бакстера, поскольку санитар сказал, что того продержат в больнице всю ночь.

— Что с ним такое? — спросил я. — Сердечный приступ? Удар? А может… на него напали и ударили?

Я рассказал санитарам о деньгах и кассете. Они покачали головами. Старший отмел мои предположения: по его мнению, с Ллойдом Бакстером случился эпилептический припадок.

— Припадок? — тупо переспросил я. — Он весь день вроде бы отлично себя чувствовал.

Санитары закивали с умным видом. Таблетки в пузырьке оказались средством для предотвращения приступов эпилепсии.

— Эпилепсии, — подтвердил начальник бригады. — И кто поручится, что он принял таблетку вовремя? Да и все остальное. Алкоголь. — Он показал на пустую бутылку «Дом Периньон». — Бодрствование в поздний час. Стресс. Не его ли, часом, жокей погиб сегодня на скачках?

В «Вичвудском драконе» никто не возражал, что я занял номер Ллойда Бакстера. Утром я собрал его вещи и попросил администратора отправить их в больницу. Затем пересек улицу и вошел в свою мастерскую. Мартин стоял у меня перед глазами, но запечатлеть себя в стекле не давал. Вдохновению не прикажешь, погонять его бессмысленно, я в этом не раз убеждался.

В топке печи ревело пламя. Сидя у стола из нержавеющей стали (его называют катальной плитой, или долоком), я думал только о смеющемся Мартине и о его потерянном вместе с видеопленкой послании. Где теперь эта пленка, что на ней и кому понадобилось ее красть?

Около девяти мои бесплодные размышления прервал звонок в дверь. На пороге стояла девушка в мешковатом свитере до колен и в бейсболке поверх копны окрашенных яркими прядями волос. Мы с интересом разглядывали друг друга. Ее живые карие глаза были полны любопытства.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я.

— Да, да, — рассмеялась она. — Счастья в новом веке и прочая чушь. Вы и есть Джерард Логан?

— Да, — кивнул я. — А вы?

— Детектив констебль Додд.

Я удивленно сморгнул:

— В штатском?

— Можете посмеяться. Вы сообщили о краже в тридцать две минуты первого ночи. Разрешите войти?

— Милости прошу.

Она шагнула в галерею и вспыхнула в лучах подсветки.

В воображении я безотчетно воплотил ее в стекле — в виде абстрактной волны чувства и света. Эта моя инстинктивная привычка, однако же, не сработала, когда я попытался воссоздать образ Мартина.

Не подозревая ни о чем таком, детектив Додд предъявила удостоверение с фотографией в форме и с именем Кэтрин. Я ответил на ее вопросы, но полиция уже пришла к твердому мнению. Очень плохо, что я оставил набитую деньгами сумку на самом виду, заметила детектив Додд. На что я рассчитывал? А видеокассеты вообще воруют вокруг да рядом.

— Что было на пленке? — спросила она, нацелив ручку в блокнот.

— Понятия не имею.

Я объяснил, как ко мне попала эта кассета.

— Порнография. Никакого сомнения, — четко и уверенно резюмировала она с большим знанием дела. — Неизвестного содержания. Сможете отличить кассету от других, если снова увидите?

— На ней нет наклеек.

Услышав, сколько денег украли, она вскинула брови, но было ясно, что, по ее мнению, парусиновой сумки с кругленькой суммой мне больше не видать. У меня оставались еще чеки и бланки оплаты по кредитным карточкам, но большинство покупателей-туристов расплачивались наличными.