Тот промолчал, тупо глядя в постановление Генпрокуратуры, где было написано: произвести обыск и задержание…

– Это хорошо, что нет вопросов, – кивнул Яковлев. – Зато у нас имеются. Первый: где личное оружие?

Криворучко подумал и мотнул головой в сторону комнаты. Туда сейчас же ушел один из борисовских, вернулся с кобурой на ремнях, из которой торчала рукоятка пистолета.

– Лейтенант, – обратился Яковлев к Оленеву, – вы здесь местный, организуйте, пожалуйста, парочку понятых, как того требует закон. Если рядом нет, можете на нашей машинке вон к тем, что у леса, подскочить. А мы пока разговорами займемся.

Отправляя Яковлева, Грязнов сказал, что никаких допросов вести не надо. Лучше всего, конечно, если бы Криворучко вообще не догадывался, в связи с чем проводится эта акция. Только обыск и задержание. Пока то да се, поездка под охраной, он успеет перегореть. И обвинение в убийстве упадет на подготовленную почву. Опять же будут уже иметься и материалы допроса Воробьева. Обо всех мелких частностях они с Криворучко, естественно, договориться не смогли, так просто не бывает. Вот и станем ловить на противоречиях. Поэтому, когда появится так или иначе необходимость беседы, говорить о подозрениях в укрывательстве и продаже краденого. Так будет и рядом с истиной, и заставит поневоле Криворучко придумывать для себя спасительные версии. Ведь карманы Комарова, осмотренные при опознании тела, оказались пустыми. О чем говорит? О том, что часы, авторучки, прочие мелочи, которые могут быть опознаны его матерью, окажутся у Криворучко. Нельзя же исключить такого варианта: они при задержаниях обожают шарить по карманам своих жертв. Вот и пусть сочиняет, сколько хочет, как они, сами того не желая, обобрали пьяного.

Оленеву пришлось-таки сгонять к лесу. Привез деда с бабкой – единственных, кто согласился на уговоры можайского начальника. Остальные ни в какую не хотели присутствовать при обыске соседей. Это ж какая потом слава пойдет по округе-то! Не-ет, начальник…

Повезло еще и в том смысле, что Криворучко в доме нынче оказался один: сестра с мужем и бабкой отъехали в Можайск, в магазинах и на базаре дела нашлись. Поэтому лишнего шума не было.

Обыск в доме практически ничего не дал. Криворучко заметно приободрился. Часы «Ситизен», японские, кварцевые. Такие были у Комарова. Сержант заявил, что они принадлежат шурину. А того нет, поди проверь. На всякий случай эти часы изъяли, что и зафиксировали в протоколе. И перешли к сараю и гаражу. Тут Криворучко как-то забеспокоился, но постарался унять свое волнение.

В гараже под кучей разнообразного тряпья и автомобильного железа обнаружили номерные знаки «р 08-52 мк». Яковлев достал свой блокнот, раскрыл его и показал Криворучко и стоящему рядом с ним Оленеву запись.

– Этот номер? – Дождался кивка Криворучко и продолжил: – Эти номерные знаки принадлежат автомобилю марки «Москвич», четыреста двенадцатой модели, зеленого цвета. Может, объясните, каким образом они оказались тут у вас?

Криворучко пожал плечами.

– У нас служба такая – номера снимать. Кому-то вострый нож, а кто плюет.

– Не понял.

– Ну чего тут неясного? Бывает, за нарушение снимаешь у него номера, так он готов на коленях вымолить, чтоб вернули. Мы ж не звери! Плати штраф и – кати на все четыре. А другой это… выё… извини, майор. Ты, мол, сам ко мне явишься, а то с тебя погоны на хер! Разные бывают, вот и зло берет. Только им снятые номера не нужны. Они за хрусты тут же другие имеют. А это железо валяется без присмотра, ну и…

– А, ну да, понятно… Это значит, что данные номера мы изымаем, прошу внести в протокол, принадлежат… кому?

– Да разве запомнишь? Давно было.

– Рад тебе помочь, сержант, да не могу, – прямо-таки крякнул от досады Яковлев. – Не ложится, понимаешь. Позавчера машинка-то пропала. Вспомни получше. Или придумай умней. Можешь? Нет? А где документы на эту машину? Найдешь, или по новой начнем? И шурина твоего тряхнем за милую душу? Вот он тебе спасибо-то скажет, а?!

Криворучко все еще размышлял, когда судьба, как всегда неожиданно, подбросила сюрприз. На низкий забор усадьбы облокотился неизвестный гражданин и, не поняв сути происходящего, не самым трезвым голосом объявил:

– А че эт вы, робяты, тут шуруете? Серый, а Серый! Гони ты их в задницу! Нашел покупателя? А то я тебе такой варр…иант придумал!

– Чего надо, мужик? – отозвался Яковлев.

– А ты кто? Где Серый? Я его тачку сторговал.

– Какую тачку?

– Да «Москвича» этого сраного…

– А где ты его видишь?

– Эй, стой! Он же вчера стоял! Серый, что, продал? А че не сказал? А я ищу, забочусь, понимаешь. Ты брось, Серый, я за так не согласен.

Яковлев лишь мотнул головой, и словоохотливый, но нетрезвый сосед оказался во дворе, поддерживаемый под белы ручки парнем в камуфляже.

– Что за «Москвич»? – приступил Яковлев.

Сосед быстро, на глазах, трезвел. Увидев народ во дворе и в гараже, помыслил и оценил событие. Решил, что правда ему не помешает. Не повредит, во всяком случае.

– А че? Серый сказал, чтоб я покупателя недорогого сыскал.

– Откуда у него появился этот «Москвич»? Давно?

– Какой давно?! – возмутился сосед. – Вчера сказал! А я че? Я в Можай съездил. К Ваньке. Ему запчасть – во!

– Криворучко, где машина, о которой говорит ваш сосед, извините, как вас кличут? Лейтенант, зафиксируйте в протоколе допроса показания данного свидетеля.