– Лена, ты можешь о чем-нибудь еще говорить, кроме своих романов?

– Могу, но об этом интереснее, – засмеялась она. – Юра, ты не психуй. У тебя все получится. Не нервничай.

– Ты о чем? – не понял я.

Из-за этих постоянных разговоров о самом интимном фразочка типа: «У тебя все получится» – напрашивалась на двусмысленные ассоциации.

– Да я о моей защите, – объяснила Лена (а я уж было подумал!..). – Ни один суд в мире не поверит, что я могла грохнуть Сурика. Да с какой стати?

– Вот о мотиве я и хотел с тобой поговорить. Давай отталкиваться от противного. Что ты выигрывала и что теряла со смертью Осепьяна?

– Хочешь свести обвинение к минималке?

– Да, хочу переквалифицировать для начала с умышленного убийства на убийство по неосторожности.

– Ладно, попробуем. Что я выигрывала от смерти Сурика? – Лена привычным жестом потянулась к пачке моих сигарет. – Никак не могу бросить курить, – вздохнула она.

Я подал ей зажигалку.

– Так вот, что я выигрывала? – продолжила она. – Да ничего абсолютно. Наследства он мне не оставлял, выгонять без гроша в кармане тоже в ближайшем будущем не собирался. Ну, понятно, все его подарки у меня бы остались, но сколько там этих подарков? Ради них человека убивать? Нового любовника у меня тоже не было. Зато с его смертью я многое теряла. Крышу над головой – это раз. Теряла по деньгам – это два. Теряла протекцию – это три.

– Осепьян что, тебя протежировал? – удивился я.

Лена посмотрела на меня широко открытыми глазами, как на ненормального.

– А как же?! Конечно, это входило в его планы. Ты представь все на классическом примере: богатый человек, какой-нибудь заводчик Савва Морозов, содержит оперную примадонну. Но это же не значит, что она теперь должна петь только для него и у него дома. Наоборот, он всячески ее пропихивает во все театры на главные роли.

– А куда Осепьян тебя пропихивал?

– Ну, можно сказать, знакомил с нужными людьми, или, наоборот, я первая знакомилась по его просьбе, а он уже через меня. Сам понимаешь, на красивую женщину легче клюют, чем на старого козла.

– Как это происходило, конкретно?

– Ну, например, надо Сурику познакомиться с кем-то из администрации президента, например, чисто деловое знакомство завести. Мы с ним идем на вечер, в гости или в сауну, где будет нужный человек. Я, естественно, при полном параде и порхаю весь вечер вокруг нужного человека, но строю из себя такую невинную девочку с голубыми глазами. Рано или поздно он клюнет, полезет знакомиться, шампанским угощать, то да се… Осепьян меня, кстати, всегда представлял в качестве своей племянницы. Знаешь, так по-французски, «племянница». У французов это слово так и обозначает в переносном смысле любовницу пожилого месье… Ну, так вот, когда я с нужным человеком уже вовсю хихикаю и массаж ему делаю на краешке бассейна, тут Сурик подруливает, представляется, я их знакомлю, и все в лучшем виде. Ой, мне однажды нужно было познакомиться с послом Японии, он Сурику был нужен для какого-то дела, то ли крабов продавать, то ли икру, ну, короче, что-то в этом роде он туда хотел продавать. Так я что придумала? Буквально за полчаса перед приемом в посольстве вызубрила наизусть целую книжку японских классических трехстиший хайку, да еще запомнила имена авторов: Исса, Сёу, Бусон… До сих пор помню. Они такие милые, эти хайку, но их с душой надо произносить, не завывать нараспев, как русские, а кратко и четко. Ну, вот помню:

Это Ёса Бусон. Ты можешь себе представить, он жил во времена Вальтера Скотта, а так современно писал? Или вот другое:

Это Мацуо Басё написал, он вообще жил во времена д'Артаньяна и кардинала Ришелье, а какие вещи сочинял!

Мощно сказано, а? А главное, для всех случаев жизни. С нашими стихами еще мучайся, цитаты запоминай, чтобы в нужном место строчку вставить… «Я с тобой не стану пить вино, потому что ты – мальчишка озорной, потому что ведь у вас заведено с кем попало целоваться под луной…» Что-то типа этого, да?.. Тоже универсальная фраза в своем роде, Ахматова не дура была, когда писала. Но японские стихи сами так и ложатся в тему, их особо за уши притягивать даже не надо. Видишь, Юра, какая я разносторонняя личность! – перебивая сама себя, сказала Лена, протягивая руку за второй сигаретой. – А ты думал, что со мной только в постели интересно?

– Ничего я не думал, – буркнул я, вспоминая странный блеск глаз Аллы Эдуардовны, когда она говорила о Лене. Нет, тут все не так просто.

Я и в самом деле не предполагал, что она, приехав в Москву, всего нахваталась.

– Я и о живописи поговорить могу, – хвастала вовсю Лена. – У меня один любовник был, так он западных экспрессионистов коллекционировал. Я у него многому научилась. А того японца я так очаровала, что Сурик после этого целый год каждые три месяца в Токио летал вместе с ним, на его личном самолете, а мне из Японии привез наряд японской гейши: шелковое кимоно, деревянные сандалии, как скамеечки для ног, знаешь? И длинные заколки для волос, как вязальные спицы. Еще бумажный веер, разрисованный ветками цветущей сакуры, и полный прибор для чайной церемонии. Я дома перед ним наряжалась в японку, лицо гримировала белилами, подрисовывала губы бантиком, миндалевидные глаза, кланялась и устраивала перед Суриком японскую чайную церемонию. Он меня после этого стал звать «Елена-сан» и вообще называл «моя гейша».

Лена улыбнулась своим воспоминаниям. Я попытался представить себе эту тверскую девчонку с льняными волосами в ярком, как крылья бабочки, кимоно японской женщины, с высокой сложной прической… И знаете, получилось совсем неплохо. Ничем не хуже плоскогрудой низкорослой японки…

– М-да, – со вздохом вернулся я к своим баранам. – Получается, что у тебя с Осепьяном были взаимовыгодные деловые отношения? Жаль только, что все те люди, которые с вами тесно, так сказать, общались, не захотят выступить свидетелями в твою пользу… Ладно, насчет протекции умолчим, будем опираться только на то, что со смертью Осепьяна ты теряла жилье и деньги. Сколько в месяц ты примерно получала от него?