Часы на телефонном аппарате показывали без четверти пять утра. Звонить кому-то в такое время – нажить врагов.

Я вышел на кухню, поставил чайник, растворил кофе, допил последнюю таблетку обезболивающего. Дождался, когда на часах будет пять, и все таки позвонил.

– Простите, Алла, что я вас разбудил…

– Ничего, я еще не ложилась. Болит зуб?

– Просто голова раскалывается. Не мог уснуть. Что мне сделать?

– Где вы сейчас?

– Дома.

– Далеко от Никитской? Приезжайте прямо сейчас, я вас приму.

– Да? – Я ушам своим не поверил. – Сейчас оденусь и выезжаю.

– Договорились.

Охранник молча пропустил меня внутрь поликлиники, как только я сказал, что договорился с доктором Силамикель.

Алла уже ждала в кабинете. В ответ на мои извинения коротко ответила:

– Бросьте извиняться, я сама хотела вам позвонить.

Если бы я мог четко соображать в такое время и в таком состоянии, то, наверное, все же поинтересовался: зачем она собиралась мне позвонить? Но тогда я пропустил это замечание мимо сознания.

Алла включила подсветку над стоматологическим креслом и кивнула мне:

– Садитесь.

И снова я сидел, разинув рот, напрягшись всем телом и испытывая неприятное чувство оттого, что под моими ладонями ручки кресла становятся липкими от пота.

Алла быстро провела какие-то манипуляции, промыла рану, заставила меня сплюнуть, набрала в тонкий одноразовый шприц немного прозрачной жидкости, сказала:

– Вдохните и задержите дыхание.

Игла безболезненно вонзилась в десну.

– Выдохните… Сейчас боль прекратится. У каждого свой собственный болевой барьер. У мужчин он, как правило, ниже, чем у женщин… Знаете, я думала о Лене, о том, что вы мне сказали вчера днем. Наверное, я показалась вам бессердечной? Но меня так шокировала новость, что Леночка в тюрьме, я просто не могла ничего сообразить. Все эти обвинения так серьезны?

– Очень. Если вы знаете что-то, что может ей помочь, то расскажите мне.

Эта фраза стоила мне героических усилий. Мысленно я взмолился, чтобы она ничего мне не рассказывала. Слушать я все равно был не в состоянии.

Словно прочитав мои мысли, Алла покачала головой:

– Да я, собственно, ничего не знала о ее жизни. Мы с ней познакомились довольно давно и не встречались уже года полтора-два… Как ваш зуб? Боль прошла?

Я прислушался и с удивлением понял, что боль действительно незаметно прошла и я этого даже не заметил.

Алла удовлетворенно кивнула.

– Касса сейчас закрыта. Заплатите потом, при случае. Я сохраню вашу квитанцию.

– Спасибо.

– Вы торопитесь? Завтракать вам сейчас нельзя. Предлагаю выпить кофе у меня. Заодно и поговорим. Моя квартира в этом же доме. Удобно, не правда ли?

Я подумал, что смогу тогда прямо от нее поехать на работу. Домой возвращаться через полгорода было бессмысленно.

– Хорошо, – промычал я.

Мы вышли из поликлиники, обогнули здание и вышли на улицу.

Металлические двери подъездов с кодовыми замками уродовали довольно обшарпанный фасад старинного трехэтажного дома. Алла набрала код, повернула ключ и отступила на шаг, пропуская меня вперед.

Подъезд, несмотря на бронированную защиту, оказался расписан примерно так же, как и все наши московские подъезды. Были тут и «кони», и «мясо», и «Черная вонь, из России вон!».

– Идемте пешком, лифт не работает. Третий этаж.

Пока мы поднимались, я с удовольствием рассматривал литые чугунные узоры поручней на лестнице. Если присмотреться, то и разноцветная плитка под ногами, оказывается, складывалась в определенный узор. Красивый когда-то был дом. Профессорский.

На площадке третьего этажа было всего две двери. Алла достала из сумочки ключи и отперла железную дверь, обтянутую дерматином.

– Проходите, куда хотите. Можно посидеть в гостиной, можно на кухне. Где вам больше нравится?

Я заглянул из прихожей в гостиную. Просторная комната неправильной формы, в три окна. Окна выходят в тот же тенистый двор, что и окна кабинета в поликлинике. Кроме ковра на полу, дивана и пары модных ярких кресел в форме подушек, в комнате не было мебели. На низком стеклянном столе перед диваном стояла неприбранная посуда, пара бокалов.

– У вас были гости? – Мне почему-то показалось, что гость был только один, мужчина. – Надеюсь, я вам не помешал?

– Ерунда, – хриплым голосом ответила Алла. – Я отлучусь на кухню, поставлю кофе.