— Спасибо, — улыбнулась ему Клэр. — Как ты внимателен ко мне. Твоя мама должна гордиться тобой. — Она осмотрелась. — Как замечательно у вас в доме, чисто, уютно.

— Спасибо, синьорина. — Он выглядел польщенным.

— Какая жалость, что она не сможет здесь больше жить, — продолжала Клэр, делая глоток кофе и наблюдая за Марко из-под ресниц. — Неужели тебе не жаль ее?

Его брови приподнялись.

— Что вы имеете в виду?

— Она тоже сядет в тюрьму.

— Как вы наивны, синьорина. На земле полно мест, где можно спрятаться, даже от Бартальди.

— Но раз меня держали в ее доме, она ваша сообщница в глазах закона. Вряд ли Бартальди оставит кражу статуи — не меня! — в покое. Тебе стоит подумать об этом. Фабио вовлек тебя в гнусное дело, — с нажимом произнесла Клэр. Она наклонилась вперед, глядя ему прямо в глаза. — Есть только один человек, который может заступиться за тебя, спасти тебя. Сам маркиз, хотя ты обманул его доверие, а теперь еще и обокрал его. Ты сможешь сбежать, Марко, но он найдет, и твоя мать тоже пострадает.

— Нет, этого не может быть. Фабио ничего не говорил…

— Конечно, не его же мать посадят в тюрьму. И вряд ли он такой заботливый сын, как ты. — Клэр покачала головой. — Боюсь, у тебя нет выхода. Когда полиция выйдет на этот дом, а она наверняка выйдет, мои отпечатки пальцев будут повсюду. И твоя мать будет причастна тоже. Марко готов был разреветься.

— Я не могу этого допустить. Что я могу сделать, синьорина?

— Ну-у, — Клэр заколебалась, а потом выпалила: — Ты можешь отпустить меня.

— Отпустить вас? — Он засмеялся. — Чтобы вы привели ко мне полицию и посадили меня в тюрьму? Я не такой идиот.

— Но я не стану этого делать, — убеждала его Клэр. — Слушай меня, Марко. Если ты поможешь мне выбраться, я расскажу маркизу, что ты сделал для меня. Расскажу, как ты заботился обо мне. Более того, я напомню ему, как давно твоя семья работает на него. Я даже попрошу его взять тебя обратно на работу. И, может быть, он даже даст тебе вознаграждение, — добавила она, скрестив пальцы. — Он хороший человек, очень справедливый, — быстро продолжала она. — Он простит тебя и возьмет обратно, если я попрошу. Помоги мне, и ты спасешь себя и свою мать.

Он долго молчал, а потом произнес:

— Но откуда я знаю, что вы действительно сделаете все это?

Клэр подняла голову.

— Потому что я дала тебе слово. И потому что, как сказал Фабио, я женщина Бартальди.

Снова воцарилась напряженная тишина. Она видела, как он с трудом глотает слюну.

— Что я должен делать?

Она облегченно вздохнула, но как можно непринужденнее сказала:

— Мне понадобится машина. Ключи у Фабио?

— Но он может проснуться… — кивнул Марко.

— Только если рядом с ним разорвется реактивный снаряд.

— Но я здесь тоже не останусь, я поеду с вами, синьорина. Когда он проснется, то придет в бешенство.

Она понимала: Марко хочет убедиться, что она не нарушит слова, но он ей мешал. Она кивнула.

— Как скажешь, Марко. Достань ключи, возьми мою сумочку, и мы сматываемся.

Она посмотрела ему вслед: Марко направился в ту комнату, где все еще храпел Фабио. Спустя минуту он вернулся.

— Синьорина, я не могу их найти, а карманы боюсь обыскивать.

Клэр уже изнывала от нетерпения.

— Хорошо, я сама попробую.

В карманах ключей не оказалось. Но когда Фабио безвольно повернул голову, ворча и разражаясь непристойной бранью, она услышала тихое звяканье и обнаружила ключи от машины у него под подушкой.

Страшно нервничая, Клэр ждала, пока Марко, настоявший на том, чтобы вести машину, заведет двигатель. Когда они тронулись, подпрыгивая на ухабистой пыльной дороге, позади них послышался крик. Клэр поняла, что Марко тоже услышал его.

Около мили дорога шла вдоль полей, потом начался смешанный лес и кустарники. Однако Марко настаивал, что они едут правильно.

Внезапно Клэр, застонав, подалась вперед.

— Минерва! Мы забыли про нее.

— Нет, синьорина, она в багажнике. Фабио торопился праздновать победу и оставил статую здесь.

Они подъезжали к перекрестку, когда Клэр оживленно начала:

— Да, он «отпраздновал»… — и осеклась, заметив, как с главной дороги съезжает полицейская машина и блокирует им путь.