— Вы же ходите сюда, — хрипло ответила та, — вы говорили, что здесь спокойно. Может, я тоже иногда хочу тишины.

— Тогда прости, что я нарушила твое уединение. — Клэр повернулась, чтобы уйти. — Побудь здесь.

— Нет, постойте, я хочу спросить вас кое о чем, — Паола помолчала. — Кьяра, бывает, что ты любишь кого-то и неожиданно понимаешь, что это не настоящее чувство, что на самом деле тебе дорог совершенно другой человек, и уже давно дорог, просто раньше ты была слишком слепа, слишком глупа, чтобы понять это? Такое бывает?

Клэр затаилась.

— Да, — тихо произнесла она, — я бы сказала, очень даже бывает.

Паола вздохнула.

— Я боялась этого. — Она помолчала. — Кьяра, я виделась с Фабио, он был здесь на вилле под видом садовника.

Клэр прикрыла глаза.

— Боже, кузен Марко.

— Вы догадались, что это он?

— Нет, но должна была. Я почувствовала в нем что-то фальшивое.

Паола кивнула.

— Именно так. Ему нужны деньги, и только деньги. Сначала он говорил о любви, как счастливы мы с ним будем, но потом не выдержал и начал говорить, как получить деньги у Гвидо. Все время спрашивал о моем наследстве. Я поняла, что любви нет, и одновременно поняла, кого люблю на самом деле. Я вдруг увидела, что он единственный мужчина, с кем я могу быть счастлива. Поэтому сегодня, когда я встретилась с Фабио, я сказала ему, что все кончено.

— И как он отреагировал?

— Он был в бешенстве. Сказал, что я одурачила его, и он заставит меня пожалеть об этом. И Гвидо заставит пожалеть тоже. — Она перевела на Клэр полные тревоги глаза. — Как вы думаете, он может?

— Нет, — уверенно возразила Клэр и проглотила ком, неожиданно вставший в горле. — Но если тебя это беспокоит, то скажи Гвидо.

— Не могу, — покачала головой Паола. — По крайней мере, не сейчас. Мне нужно сказать ему, что я была не права, он должен простить меня.

Клэр натянуто улыбнулась.

— Не думаю, что с этим будет проблема. Уверена, он встретит тебя с распростертыми объятиями.

В глазах Паолы снова засверкали слезы.

— О, вы так добры ко мне, Кьяра. Именно вы впервые заставили меня усомниться в Фабио. — Она взяла Клэр за руку. — Вы останетесь на мою свадьбу?

— Я постараюсь, хотя и боюсь, что это будет трудно, — отозвалась Клэр. — Мне придется искать новую работу. Паола, ты уверена, что хочешь выйти замуж?

— Да, — смутилась Паола. — У меня такое чувство, что я вернулась домой. Вы понимаете?

— Да, прекрасно понимаю.

В тот вечер Гвидо вернулся на виллу перед ужином. Клэр не видела, как он приехал, но была уверена, что он здесь.

Она рассматривала себя в зеркале. Сегодня есть повод нарядиться, и Клэр надела платье, которое ей купила Виолетта в Перудже. Оно стало немного свободнее, значит, она похудела.

На душе у нее было тяжело и грустно. Остается надеяться, что этого никто не заметит, все внимание будет приковано к Паоле и Гвидо.

Она говорила себе, что должна радоваться за них, должна чувствовать облегчение от того, что Паола избежала страшной ошибки с Фабио, ну а в качестве маркизы Бартальди ее будут баловать и защищать всю жизнь.

Ну, это не ее дело, скоро конец ее мукам, надеждам, всему — ее работа выполнена.

Но сначала ей придется пережить этот вечер — пожалуй, самый трудный в ее жизни.

Она медленно пошла вниз и, замешкавшись, остановилась, прислушиваясь к голосам, доносившимся из салона. Возбуждение, кружившее в воздухе, было почти осязаемо.

Она заметила, что дверь в кабинет Гвидо открыта, и глубоко вздохнула — сейчас самое время сообщить ему о своем уходе. Вероятно, он испытает облегчение, избавившись от нее.

Клэр подошла к двери и заглянула в комнату. Гвидо был не один, с ним была Паола. Она стояла в его объятиях, зарывшись лицом в его плечо, а его рука поглаживала ей волосы с нескрываемой нежностью.

Остолбеневшая Клэр остановилась на пороге, широко раскрыв глаза. Наконец он поднял голову и посмотрел на нее. Клэр увидела мрачное, почти изможденное лицо с плотно сжатыми губами. Оно удивительно не вязалось с нежностью его объятий.

Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга, и взгляд его черных глаз прожигал ее насквозь.

Наконец, издав нечто среднее между всхлипом и бормотанием извинения, Клэр развернулась и заспешила прочь.

— Дорогое дитя, — Виолетта не скрывала своей обеспокоенности, — ты выглядишь нездоровой. Что случилось?

Клэр выдавила подобие улыбки.

— У меня раскалывается голова. Верно, скоро начнется буря, гроза всегда на меня так влияет. У тебя нет болеутоляющих?

— Конечно, есть. — Виолетта протянула ей свою кожаную сумочку. — Возьми, дорогая. Тут салфетки и пузырек с моим специальным одеколоном. Возьми все, что тебе нужно. — Она помолчала. — Могу я для тебя что-нибудь сделать? Матео говорит, ты не спускаешься к ужину. Может, я попрошу его принести тебе что-нибудь в комнату? Немного супа и фрукты?