— Я не спала. — Клэр села. — А Паола пошла в дом отдыхать от жары.

Он кивнул, обмахиваясь рукой и садясь на свободный лежак.

— Наверное, погода скоро поменяется. В прогнозе говорили о надвигающейся буре.

— Да, воздух очень тяжелый, — согласилась Клэр. Может, у Паолы поэтому болит голова, подумала она, приподнимая волосы с затылка.

— Я пришел поинтересоваться, не хочет ли она поиграть в теннис перед ужином, когда станет попрохладнее, — объяснил Тонио.

— Я спрошу у нее, когда пойду в дом. — Клэр улыбнулась. — Вы делаете успехи, заставляя ее играть. Мне казалось, она ненавидит спорт.

— Маленькая, она была очень спортивной, а мачеха убедила ее, что в такую жару нельзя истязать себя. — Клэр почувствовала горечь в его голосе. — Только лежать и требовать, если что-то надо.

— Вы давно знакомы с ней? — поинтересовалась Клэр.

— Да, — как-то странно ответил он, что мгновенно насторожило Клэр. — Но она часто ведет себя очень эгоистично.

— Но ей не так легко живется здесь — ею постоянно руководят, никто не спрашивает ее мнения.

— Она еще слишком молода, — сказал он. — Я думал, она будет здесь счастлива, но теперь уже не уверен.

— Возможно, — осторожно подбирая слова, начала Клэр, — брак с подходящим человеком изменил бы все.

Тонио развел руками.

— Ну, в этом-то никакой проблемы нет. Ей достаточно дать согласие, и на следующий же день состоится бракосочетание.

— К сожалению, не все так просто, и не сомневаюсь, вы знаете об этом: она не любит его. — Клэр проглотила слюну. — Маркизу следовало бы проводить больше времени дома, — напряженно добавила она.

Тонио покачал головой.

— Сейчас у него нет другого выбора, налаживается сеть бутиков, и он лично проверяет все детали.

— Разве только поэтому он редко бывает дома?

— Простите меня, я не имею права обсуждать личную жизнь Гвидо, — нехотя проговорил Тонио.

— Но Паола знает об этом.

— Она мало что знает.

— Вы одобряете его поступки?

— Не мне его судить. — Он помолчал. — Гвидо вполне самостоятелен и делает то, что считает нужным.

— Вы очень преданны.

Он наклонил голову.

— Как и он. Однажды вы поймете это. — Он робко улыбнулся и поднялся на ноги. — Передайте, пожалуйста, Паоле мою просьбу.

По дороге к дому Клэр была задумчива. За последние недели она неплохо узнала Тонио, он нравился ей все больше и больше. Он безгранично терпим к Паоле, даже когда она становится совершенно невыносимой. Похоже, ничто не способно вывести его из себя.

В то же время ее немного удивляло, что Гвидо позволяет ему проводить столько времени в компании Паолы. Он часто приходил к бассейну, предлагая ей поплавать, учил ее играть в триктрак, приглашал танцевать, когда после ужина в салоне звучала музыка. Похоже, он заботился, чтобы ей не было скучно, и она не задумала какую-нибудь очередную выходку. Но это должен был делать Гвидо, думала она, а не его заместитель, каким бы преданным и благоразумным он ни был.

Она тихонько постучала в дверь Паолы и позвала ее, но никто не ответил. Наверное, она приняла болеутоляющее и заснула, решила Клэр, уходя.

В ее комнате шторы были приспущены. Клэр подошла к окну и откинула штору, впуская солнечный свет. Прикрыв глаза рукой, она смотрела на лесистые склоны и вспоминала о Минерве в скалистой нише, о потоке ледяной воды… и о том, что произошло между нею и Гвидо. Ей безумно хотелось придумать что-нибудь, как-то изменить ситуацию. Но как? Гвидо устраивала мимолетность отношений, а она мечтала о преданности, любви, браке.

Сегодня Гвидо отсутствовал, и она смело пошла к святилищу. Но кто это там впереди? В желтом?

Клэр нахмурилась.

— Виолетта? — вслух удивилась она. Нет, они с графом уехали обедать с какими-то друзьями в Губбио и еще не возвращались. Правда, у Паолы было платье такого цвета, вспомнила Клэр. Но Паола не выносит жары и якобы отдыхает в своей комнате.

Вот не повезло. Ей хотелось послать Паолу к черту, но чувство долга говорило, что она должна узнать, что происходит. Именно за это ей и платят.

Солнце нещадно налило, одежда противно липла к телу. Клэр, с трудом передвигая ноги, направилась к ступенькам, цепляясь за веревочные перила, больно саднившие влажные от жары руки.

Дойдя до того места, где тропинка раздваивалась, она остановилась, внимательно прислушиваясь, но не услышала ничего, кроме шума несущегося вдалеке потока воды.

Паола стояла перед нишей, смотрела на статую и плакала.

— Паола, что случилось? Что ты здесь делаешь? — как можно мягче спросила она.