На следующий день я поехала на работу и встретилась с Корниловой у входа в Дом быта. Ответив на мое приветствие, она сказала:

– Погодите, не спешите, давайте задержимся ненадолго и поговорим. Не хочу обсуждать все это в помещениях ателье.

– Давайте, – кивнула я, теряясь в догадках, о чем же пойдет речь.

– Я хочу вам сказать, Татьяна Александровна, что вы совершенно напрасно заподозрили Николая в преступных замыслах. Вчера вечером я разговаривала с ним и как бы невзначай спросила, не могла ли я видеть его здесь в прошедший выходной? Мой вопрос ничуть не смутил его. Он сразу же ответил, что я не обозналась. Оказывается, в воскресенье Мазуров был в гостях у своего приятеля, он живет неподалеку. Возвращаясь домой, Мазуров заметил, что на шестом этаже горит свет. Это его насторожило. Ведь там после восьми вечера никто не должен находиться. Николай даже попросил ночного сторожа проверить, все ли там в порядке. Знаете, Татьяна Александровна, если бы все люди, работавшие здесь, были бы такими же бдительными, как и он, то вся эта чертовщина уже давно бы прекратилась! Правильно говорят, что равнодушие страшнее злого умысла. – Корнилова повернулась к двери: – Смотрите-ка, а фотостудия закрыта! Странно…

– Может, просто еще рано?

– Не думаю. Она с восьми утра обычно работала, а сейчас уже без пяти девять… Похоже, они тоже закрылись, вслед за мастерской по ремонту обуви. Вот какая Машке от этого выгода? – Ольга Николаевна наткнулась на мой скептический взгляд и поняла, что я окончательно и бесповоротно отказалась от старой версии. – Ну, не знаю, возможно, вы и правы, и Кашинцева тут совсем ни при чем. Но тогда кто?

– Скорее всего, за всем этим стоит психически больной человек, маньяк. Я уже начала отрабатывать эту версию.

– Ну и как? Есть какие-то зацепки?

Я подождала, пока мимо нас не пройдут сотрудники Дома быта, и начала издалека:

– Есть. В штате одной из организаций состоит сотрудник с психиатрическим диагнозом в истории болезни. Конечно, он тщательно это скрывает, но, как говорится, шила в мешке не утаишь.

Боковым зрением я заметила Илью, он вылез из своего серого «Пежо».

– А куда же смотрит его руководитель?! Почему он взял на работу человека, опасного для общества?! Безобразие! – возмутилась Ольга Николаевна. Моего достаточно прозрачного намека на Мазурова она не поняла. – Так, и где же он работает? Кто его начальник?

– Давайте поговорим об этом позже. – Я ответила на приветственный жест Кузьмина, остановившегося в двух метрах от нас.

– Почему позже? – Ольга Николаевна заметила фотографа, пожиравшего меня взглядом, и сдалась: – Ну, хорошо, позже так позже. Вас там кавалер дожидается. Разрешаю вам немного задержаться.

– Спасибо.

– Это твоя начальница, да? – спросил Илья, подойдя ко мне.

– Да, с самого утра меня делами загрузила… Даже не подождала до девяти часов!

– Я уж видел – она тебе что-то говорила, говорила… Чувствуется, что строгая она женщина, – посочувствовал мне Кузьмин.

– Да, контролирует каждый мой шаг! Так что мне пора.

– В обед-то хоть увидимся?

– Даже не знаю… Возможно, мне придется по делам отъехать.

– Жаль. Таня, я все забываю спросить у тебя номер твоего телефона!

– А зачем он тебе?

– Ну, хотя бы для того, чтобы пригласить тебя на чашечку кофе!

– А тебе разве больше некого пригласить? – Я вспомнила, что Кузьмин встречается с фотомоделью, с какой-то Леной. По крайней мере, так утверждала Бережковская. Конечно, устраивать сцену ревности я ему не собиралась, тем более что ревности никакой и в помине не было, но кое-что все-таки имело смысл прояснить. – Слушай, Илья, что тебе от меня надо? Что ты все ко мне липнешь?

– По-моему, я уже все объяснил тебе с самого начала. Ты мне интересна как модель! Я хочу с тобой поработать.

– Мечтать, конечно, не вредно, но я вынуждена еще раз тебя разочаровать – я не модель, поэтому не буду сниматься ни в каких фотосессиях.

– Очень жаль, потому что мне бы очень хотелось запечатлеть навечно восторг сетчатки моих глаз… – Прозвучало это безграмотно и нелепо-высокомерно.

– Какой высокий слог! Только на меня даже такие высокопарные комплименты не действуют. Знаешь, я, пожалуй, пойду.

– То есть свой номерок ты мне не дашь?

– Нет, – отрезала я и направилась в ателье.

Естественно, явилась я туда с опозданием.

– Здравствуйте, Татьяна! – обратилась ко мне Людмила. – К вам Сударкина и Щелокова приходили, ждали вас, потом появилась Ольга Николаевна, и они ушли в цех.

– А что они хотели? – спросила я.

– Я не уверена, но, по-моему, они хотели поговорить с вами насчет увольнения. – И приемщица заказов с опаской поглядела на дверь директорского кабинета.

Я вспомнила, что эти швеи решили уволиться, а я посоветовала Корниловой не отпускать их без положенных двух недель отработки.

– Ладно, я разберусь с ними.

Я на минуту зашла в кабинет, поздоровалась с Еленой Федоровной, повесила куртку и отправилась в цех.

– Добрый день! Вы меня искали? – спросила я у Щелоковой, чье рабочее место располагалось ближе других ко входу.

– Да, мы с Надеждой хотим уволиться, уже нашли другое место, но Ольга Николаевна нас не отпускает.