Меня прошиб пот. Дважды на одни и те же грабли…

— А я разве говорил, что тысяч в тайнике было… именно восемьсот?

На том конце связи установилась звенящая тишина.

— Что, опять плохо слышно? — поинтересовался я.

— Приезжайте, нам нужно поговорить.

Я расхохотался.

— Вы не сочтете за бестактность, если я откажу? Лида в больнице, но я не беспокоюсь за нее, потому что уверен, что дочь вы не погубите. Но рано или поздно я заберу ее у вас.

Бросив трубку, я оглянулся. За спиной моей стоял Костомаров и качал головой.

— Наверное, не так ты представлял себе новую жизнь, Артур, верно?

Мы выпили спирта, я рассказал ему о напасти с четырьмя с половиной миллионами.

— А ты брал их?

Я покачал головой.

— Ты считаешь, что поп — тот самый, к кому обратились люди твоего бывшего шефа за помощью?

Я изменил направление качания, теперь уже соглашаясь.

— Видишь ли, Игорь… В тихих городках все знают друг друга, но больше всех обо всех знает… правильно, священник. Все тайны аккумулируются именно под сводами храмов.

Костомаров выдавил в рюмку с медицинским спиртом дольку лимона.

— Но, черт возьми, это же священник…

Я посмотрел на него с сомнением.

— Я трижды был в его храме. И ни разу не видел ни одного прихожанина. Это странно, не так ли? И это в то время, когда в соседней церкви народ не переводится. Там убили священника — и весь поселок уже на крыльце. А если что случится с отцом Александром, то об этом никто и не узнает… Или узнает, но спустя время, точно так же, как я узнал о бабке Евдокии.

— А что с ней случилось? — замер Костомаров.

Кажется, я, приехавший в это захолустье неделю назад, являюсь единственным источником информации для всех местных жителей. Мой рассказ о визите к ясновидящей потряс Костомарова.

— Ушам не верю… Я много слышал о ней и однажды у старушки даже…

— …бывал? — подсказал я, и Костомаров покраснел.

— У нее дар божий, как у Ванги. У меня подружка в Питере была… Любовь страстная, единственная… Планировал ее сюда забрать, но год назад какой-то холодок почуял… Пошел к Евдокии, говорю — что делать? А она посидела, руку мою в руках подержала, говорит: твоя женщина уже полтора года как живет с другом твоим. Вырви из сердца и забудь. Я не поверил, взял отпуск и — в Питер. И что ты думаешь?..

— Что?

— Был у меня друг, вместе работали в клинике, так она с ним в гражданском браке уже полтора года. Такие дела, брат… Чем сейчас думаешь заняться? Это я так спрашиваю, понимая, что не сегодня завтра два трупа на улице Ленина найдут…

— Не могу сейчас уехать, — с упрямостью осла пробормотал я. — У батюшки деньги забрать нужно, и… Лида.

Костомаров изумленно поднял брови:

— У батюшки? Деньги?.. Ну, с девушкой все понятно, а какие деньги?

— Ну, помнишь, я рассказывал тебе, как закопал в лесу миллион, а ты мне еще смеясь посоветовал толику церкви подарить, чтобы отпустило?.. Ту же историю я рассказывал и отцу Александру…

Доктор судорожно глотнул и замер.

— Бережной, ты этот город в Содом превратишь…

— А я виноват? Я ж приехал сюда начать все заново!

— А такое впечатление, что решил его сжечь…

Это было неприятно слышать.

— Шлейф неприятностей приволок, брат… Такие дела… — Он поискал что-то в карманах и вынул связку ключей. Отцепив один, протянул мне: — На восточной окраине стоит домик в один этаж, узнаешь его сразу — серая «шуба», зеленая крыша… я его купил, когда приехал, но жить там не могу. Сиди там, пока девочка на ноги не встанет, а дальше сам решай…

Это был для меня подарок, и я поспешил им воспользоваться. Дотянувшись до идеально выбритой щеки Костомарова, я по-пьяному чмокнул его в щеку.

— Слушай, — смущенно пробормотал он, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи, — а почему ты уверен, что спрятанные тобой деньги взял именно священник? Найти мог любой. Лиса разрыла — пастух увидел.

— Что-то я не заметил здесь ни одного пастуха, купившего «Геленваген». И потом, я не верю в случайные находки, Костомаров. Единственно, что вызывает у меня доверие, это дед Белун.

— Какой дед Белун? — стал тужиться от воспоминаний Костомаров, и красные от спиртного глаза его вращались, как у хамелеона.

— Не напрягайся. Он живет в Беларуси. Отыскать клад дано только существу безгрешному — то бишь животному, ребенку или святому. Также считается, что помочь им в этом может некто Белун — страдающий насморком старик, живущий в придорожной ржи. Завидев путника, он выходит на дорогу и просит утереть ему нос. Если это сделать рукой, то он дает столько золота, сколько войдет в горсть, если платком — столько, сколько поместится в нем.