Марон же вжался в спинку кресла и вытаращил глаза. Потом поправил ворот рубахи и выдохнул:

– Надо же, какие мы нервные! Злюка!
– показал ей язык и хохотнул, опять чувствуя себя отлично. Уставился на ангела и принялся изучать с нескрываемым сарказмом. Ехидная улыбочка блуждала на губах, а взгляд так и ел.

– Потом попрошу отдать его мне, - протянул. Ушпак покосилась на Марона, как на размечтавшегося идиота и презрительно скривилась.

– Он мой трофей, обломишься.

– Ой, ну зачем он тебе, лапочка? Ты посмотри на его постную физиономию, на этот убогий наряд, на его хлипкое тельце. Слезы!

– Заткнись, - процедила, чувствуя, что еще слово, и она задушит Марона.

– Ну, что ты заладила? Не выспалась? Ленивый любовник попался?

Это стало последней каплей — Ушпак понесло. Схватила архана за рубашку и выкинула из кресла и из зала. Марон просвистел мимо Езеля, как стрела, и тот в ступоре уставился на женщину.

– Извини, - тут же смутилась та и села обратно, постаралась придать своей осанке величия и гордости.

Езель открыл рот и закрыл — слов не было, все потерялись от потрясения. Нет, он понимал, что Ушпак обладает не дюжей силой, но такой? И понял что окончательно пропал.

– Ты… одна такая, - выдохнул косное, не совсем то, что хотел сказать, но на другое просто не хватило лексикона.

Женщина вспыхнула и прикрыла глаза ладонью, сделав вид, что плевать ей на комплимент мужчины, подумаешь! Она о своем думает и даже не слышит… А у самой сердце в районе горла биться начало.

В это время появился Дэван. Не спеша переступил Марона, уделив ему не больше внимания, чем гонцу Амина — взгляд вскользь и хватит. Прошел и сел в кресло, сложил руки на трости и замер. Все, статуя.

Марон поднял голову, уставился на товарища. Понял что тот как обычно в себе и вздохнул, поднялся тяжело. Оглядел себя и скривился, заметив прореху у ворота рубахи:

– Смотри, что натворила, дура!
– прошипел Ушпак.

Езель только диву давался, наблюдая за демонами. Шокировали одним видом, о поведении и говорить нечего. И перевел взгляд на Ушпак — тебе ли среди них находиться?

Женщина отвернулась, но не забыла под столом, чтобы не видел ангел, дернуть Марона. Того влепило в скамью. Заглох сразу и слова не молвил до появления Изеля.

Мужчина прошел к столу, упер кулаки в столешницу, оглядывая собравшихся, и только потом кинул взгляд через плечо на ангела. Плюхнулся рядом с Мароном и в упор уставился на Езеля. Мужчина прислонился к стене, сложил руки на груди и смотрел на демона с насмешкой и превосходством.

Это раздражало.

– Когда все закончится — он мой, - постановил Изель, ткнул в его сторону пальцем.

– Сейчас! Он мой, - отрезала Ушпак. Демон выгнул бровь, вопросительно воззрившись на женщину.

– Да, да, - пропел Марон с ухмылочкой и хотел что-то добавить, но получил от Ушпак локтем под дых и смолк. Согнувшись пополам, булькнул:

– Трофей. Это справедливо.

И покосился на Ушпак: я ж вот о чем! Я на твоей стороне. А ты меня так неласково!

Женщина вздохнула и начала гонять пылинки по столешнице, как-то мигом заскучав. Вчерашние товарищи и единомышленники, братья, показались ей тупыми болванами, грубыми и недалекими. Слишком диссонировали с «херувимом» что стоял у стены, таким красивым, со смелым взглядом и гордой осанкой. Истинный воин, истинный мужчина. А эти?

Ушпак обвела взглядом присутствующих: хам Изель, угрюмец Дэван, вечно подкалывающий и льющий яд, хитрец Марон. Не хватало еще самолюбивого заносчивого кобеля Сантаны и его «пса», тупого, как бревно Бафета.

– Говорят, Сантану ранили, - пропел Марон, со значением глянув на Дэвана — может, начнем уже?

– Ждем, - бросил тот.

– Откуда взял? Когда б его успели ранить? Вот виделись, - развернулся к Марону Изель.

– Ха, а то ты не понял? Санта, двойник Сантаны, всегда рад прикрыть и сыграть роль хозяина. На это стоит обратить внимание, - выставил палец. Решил стравить заранее, на всякий случай. Но его характер знали и Дэван повернул голову к демону, глянул, как ключевой водой окатил.

– Твой двойник вчера устроил дебош.

– Ах, он такой пылкий, - пожал плечами Марон.
– Не то, что твой…

– Бог создал слишком много двойников, - протянул задумчиво Изель.

– Не люблю Бога, - передернулся Марон.
– Зануда.

– Легенда, - поправила Ушпак.

– Творец, - выдал свое Изель.

В залу медленно вошел Сантана, бледный, осунувшийся, с больным взглядом и жесткой складкой у губ. Но живой и, внешне оглядев, не скажешь что где-то рана.

Бафет шел следом и будто страховал друга.