– Примерно так, – кивнул Манн, – и потому, как только Веерке умер…

Зазвонил телефон.

– Да, – сказала Кристина и протянула Манну трубку. – Это опять тебя. Мужчина, и, мне кажется, я узнала голос…

– Дорогой Манн, – сказал старший инспектор Мейден, – прошу прощения, если оторвал вас от приятной беседы.

– Ничего, – пробормотал Манн, – я и сам собирался вам звонить. Вы слышали, что Веерке…

– Умер, – закончил Мейден. – Да, конечно. Дело закончено. Вы не возражаете, если я сейчас к вам поднимусь – есть несколько вопросов, которые следовало бы обсудить незамедлительно? Кстати, господин Ритвелд тоже с вами?

– Старший инспектор, – укоризненно сказал Манн, – вы так и не сняли наблюдение за квартирой Кристины?

– Снял, – отрезал Мейден. – У меня нет претензий к госпоже Ван дер Мей.

– Тогда откуда вы…

– Я могу к вам подняться? – с ноткой раздражения в голосе произнес Мейден.

– Если это так срочно…

– Впусти его, – сказал Манн Кристине. – Это Мейден, он внизу.

Старший инспектор вошел в комнату быстрым шагом, мгновенно оценил диспозицию, подошел к Манну и сказал:

– Я всегда к вам хорошо относился, но у меня нет выбора. Я арестую вас по подозрению в убийстве Густава Веерке, протяните, пожалуйста, руки, спасибо, вы имеете право на защиту, можете позвонить своему адвокату, но учтите, что с этой минуты каждое сказанное вами слово может быть использовано против вас…

«Господи, – думал Манн, – почему он так многословен?» Наручники были холодными, сковывали движения, Кристина смотрела на Манна широко раскрытыми глазами, она ничего не понимала, а Ритвелд отошел к окну, чтобы не мешать.

– Вы совершаете ошибку, старший инспектор, – спокойно сказал Манн; конечно, это было наигранное спокойствие, он понимал, что каждое непродуманное слово действительно будет использовано Мейденом против него, и не потому, что старший инспектор так уж его ненавидит, напротив, он удручен, ему не нравится то, что приходится делать, но выбора у него нет, Мейден обнаружил что-то, лишившее его возможности выбора, что это могло быть, нужно спросить, но спрашивать нельзя, потому что каждое слово может быть использовано…

– Хотел бы, чтобы это было ошибкой, – вздохнул Мейден. – Вы были в больнице «Бредероде» в восемнадцать часов с минутами?

– Нет, – покачал головой Манн, – я был в дороге. Ехал сюда после разговора с вами.

– Жаль, – сказал Мейден. – Я всегда думал, что вы человек благоразумный и не станете спорить с очевидным. Вы поднялись на седьмой этаж, вас видели по меньшей мере четыре человека.

– Я не поднимался… – начал было Манн и прикусил губу. Нужно думать, прежде чем говорить. Четыре свидетеля? Кого, черт возьми, они могли видеть на самом деле?

– Поднявшись на седьмой этаж, вы направились к палате номер 714, вошли и пробыли там меньше минуты.

– Меня пропустили? – удивился Манн.

– Манн, вас там знают! Известно, что вы работаете по делу Веерке – по моему, в частности, разрешению.

– Я пробыл в палате меньше минуты, – повторил Манн, пытаясь из слов Мейдена представить последовательность событий, происходивших в больнице. – Потом?

– Надеюсь, что вы мне об этом расскажете, – укоризненно сказал Мейден. – Медицинская сестра, дежурившая в коридоре, позвонила врачу, и тот поспешил в палату, чтобы попросить вас удалиться. Когда он подошел, вы уже направлялись к лифту. Прошли мимо него с отсутствующим видом…

– Вероятно, потому, что я там действительно отсутствовал… – пробормотал Манн.

– Что вы сказали? – переспросил Мейден, но Манн лишь покачал головой.

– Врач вошел в палату и обнаружил, что аппаратура отключена от сети. Естественно, первым делом он вновь подключил кабели, на это ушло секунд пятнадцать, вызвал медсестер, поскольку больной не подавал признаков жизни, приборы показывали отсутствие жизненных функций. Начали процедуру реанимации, которая продолжалась около полутора часов. К сожалению, запустить сердце не удалось даже после прямого массажа. В девятнадцать сорок три констатировали смерть мозга. После этого палатный врач позвонил мне и, в частности, сообщил о вашем посещении. Вы хотите что-то сказать?

– Я не был в больнице, – сказал Манн, прекрасно понимая, что его слова ничего не значат по сравнению с наверняка уже подписанными показаниями врачей и медицинского персонала. – Я не поднимался на седьмой этаж и не отключал аппаратуру. Зачем мне это было нужно, черт возьми?

– Об этом мы поговорим в моем кабинете, – сказал Мейден и пошел к выходу, предполагая, что Манн не станет устраивать сцен и двинется следом. Выход загораживала Кристина, она и не подумала отойти в сторону, и Мейдену пришлось остановиться.