– Если учесть, что Кристину вы не задержали, то улик против нее у вас нет. Просто у вас нет и других вариантов, верно? Если так, то чем вам может помешать мое расследование? Помню, в деле Ритвелда…

– В деле Ритвелда, – прервал Мейден, – именно вы все окончательно запутали.

– Я запутал? – поднял брови Манн. – Помнится, не я вам, а вы мне прочитали лекцию о роли случайностей в нашей жизни, а я пытался вам доказать, что случай в том деле не играл важной роли.

– Если приходится выбирать между случаем и мистикой, – медленно произнес старший инспектор, – я выберу случай. Вы тоже, я в этом уверен.

– Не знаю, – пробормотал Манн. – Не хотите ли вы сказать, что и в деле Веерке случай…

– Вот именно, – отрезал Мейден. – Перефразируя известного философа, скажу: не умножай случайностей сверх необходимого. И потому я еще раз повторяю: пожалуйста, дорогой Манн, дайте нам спокойно работать…

– И осудить невинного человека?

– Если госпожа Ван дер Мей ни в чем не виновата, ей ничего не грозит, – сказал Мейден. – Особенно, если вы не будете мешать.

– Госпожа Ван дер Мей просила меня о помощи. Старший инспектор, я прекрасно знаю границы того, что могу делать, как частный детектив.

– Ну и замечательно, – сказал Мейден и направился к выходу. – Рад был с вами повидаться, дорогой Манн.

– Это все, за чем вы ко мне приезжали, старший инспектор? – спросил Манн.

– Я хотел узнать подробности вашего разговора с госпожой Ван дер Мей, – сказал Мейден, остановившись на пороге. – Вы этими подробностями делиться не пожелали. Я предупредил вас о последствиях.

– Нет-нет, – забеспокоился Манн. – Прошу вас, присядьте, старший инспектор. Вы хотите, чтобы я изложил наш разговор с госпожой Ван дер Мей на бумаге, или достаточно устного пересказа?

– Вы умнеете на глазах, – с удовлетворением сказал Мейден и закрыл дверь. – Пожалуй, я действительно посижу в этом кресле. Можно курить?

– Сколько угодно, – разрешил Манн. – Могу я, в свою очередь, рассчитывать на какую-нибудь информацию?

– Рассказывайте, – сказал Мейден, игнорируя вопрос детектива. Но Манн уже знал, что кое-какую информацию, конечно, получит. И более того, Мейден не станет возражать, если Манн поможет Кристине – в рамках действия лицензии, конечно…

– Понятно, – протянул старший инспектор четверть часа спустя. – Жаль, что она была с вами не более откровенна, чем со мной.

– Вы думаете?

– Госпожа Ван дер Мей о чем-то знает, чего-то не договаривает и что-то тщательно скрывает, – убежденно сказал Мейден.

– Почему вы так думаете, старший инспектор? Мы разговаривали с Кристиной вполне откровенно…

– Бросьте, дорогой Манн! Откровенно? Почему же она не сказала вам, что была в квартире Веерке в третьем часу ночи?

– Кристина не могла там быть в это время, она спала. По ее словам, часа в три она выключила телевизор…

– По ее словам! Свидетель утверждает, что в два часа восемнадцать минут видел в окне Веерке женскую фигуру. По описанию – госпожу Ван дер Мей.

– В комнате горел свет?

– Нет, в комнате было темно, свет горел на улице – два фонаря, фигура приблизилась к окну и несколько мгновений видна была совершенно отчетливо.

– Почему вы не сказали Кристине об этом во время допроса?

– По двум причинам, дорогой Манн. Первая: я хотел принудить госпожу Ван дер Мей к добровольному признанию. Вторая: есть некоторые противоречия…

– Какие? – спросил Манн, но Мейден на вопрос не ответил и продолжал:

– Если бы госпожа Ван дер Мей рассказала всю правду о своих перемещениях позавчерашней ночью, это сильно упростило бы нашу задачу и ее защиту, вы согласны, дорогой Манн? Вы говорите о собственном расследовании. Пожалуйста, но только в одном направлении: узнайте правду о том, что делала госпожа Ван дер Мей с десяти вечера до семи утра.

– Я обещал Кристине…

– А мне вы обещаете то, о чем я вас прошу. Как совместить два обещания – проблема ваша.

– Вы всегда ставите неразрешимые задачи, – усмехнулся Манн. – Могу я хотя бы спросить: как все-таки был ранен Веерке и почему, черт побери, вы так и не спросили Кристину об орудии преступления?

– Не было никакого орудия, – сообщил Мейден. – Что-то заинтересовало писателя на улице – может, сама госпожа Ван дер Мей и спровоцировала его, чтобы он высунул голову в окно. Рама была поднята, вечер, как вы помните, стоял теплый. Так вот, писатель выглянул, в это время рама опустилась – тяжелая штука, верно? – и сломала Веерке основание черепа. С тех пор он в коме и, возможно, никогда уже в себя не придет. Во всяком случае, шанс невелик. И в любом случае бедняга останется полностью парализованным до конца дней.

– Позвольте, – пораженно сказал Манн. – Если все было так, как вы сказали… Кто-то должен был опустить раму, а потом поднять ее, чтобы убрать тело… Где был найден Веерке? Ведь не в окне же, верно?

– Хороший вопрос, – одобрил Мейден. – Нет, не в окне. Веерке нашли лежавшим на полу у окна. Окно, естественно, было закрыто.

– Следы крови? Отпечатки пальцев? Если это сделала Кристина…

– Крови нет, перелом закрытый. Отпечатков нет.

– Понятно, – пробормотал Манн. – Как нехорошо… Я думал, тут есть противоречие… Орудие преступления, я имею в виду… А кто этот свидетель?