Шрифт:
– Так сколько еще? – вразумлял Спарки все тот же голос.
Платформы дрогнули, начиная спуск. Тут же полоски засияли расплавленным золотом. Заклубился дым.
Спарки с силой провел ладонью по лбу. Прикрыл глаза.
– Все! Там – все!
– Эй, – крикнул мужчина вдаль. – Открывайте ворота! – и подтолкнул Спаркслина к эскалатору: – Уходим наверх, приятель!
Спарки замешкался, оглядываясь. Через несколько минут пламя прорвется через бетонные перекрытия. Впереди, тесно сгрудившись, по эскалатору поднимались последние проказоры. Спарк различил среди них спину Заклина и облако волос Розалинды.
– А когда здесь прогорит… – вслух представил Джон.
– Будет чай! – непонятно отозвался крепыш и хохотнул: – Правда, без заварки и сахара!
– Какой чай?… – Спарки думал, о том есть ли в Лос-Анджелесе хоть какие-то средства эвакуации.
– Мы открыли шлюзы – сейчас сюда ринется океан! Будет грандиозная парилка, но, – проказор подтолкнул Спарки чувствительным пинком, – без нас, приятель!
ВЕРХНИЙ ГОРОД
Лос-Анджелес еще пытался делать вид, что ничего особенного не происходит, по многолетней своей привычке ничего плохого не замечать.
На улицах было людно, как стрекозы над водой, сновали аэрокары. Но попробуй-ка не заметить, если вдруг у тебя под ногами взбугривается земля, и из оранжевого люка прямо перед тобой возникает всклокоченная голова!
Спарки выбрался последним, щурясь на свет. В воздухе сладко пахло осенью. Джон глубоко глотнул бодрящий воздух, терпкий и кристально прозрачный.
Повсюду, насколько хватало глаз, разбросанными апельсинами пестрели откинутые люки переходников, о которых Лос-Анджелес давно позабыл. Из нижних уровней на чистенькие улочки хлынули оборванцы.
Спарк оперся рукой о фонарный столб., Перед ним лежал Верхний город. Нижнего города теперь уже на годы, а, может быть на века, не существовало. Под ногами, отделенный лишь коркой земли, плескался океан.
И людям: горожанам, разорам, проказорам – придется мириться в том мире, который есть. Выбора-то не будет.
Джон усмехнулся. В его времени лейтенанта Спаркслина называли разрушителем за неуемный нрав, строптивость и бьющую через край энергию, в этом мире, с единственным уцелевшим островком цивилизации, разрушать было особенно нечего.
Джон вздохнул: придется засучив рукава, заняться созиданием. И Спарки уже решил с чего начнет.
Взглядом он проводил бредущую по улицам толпу погорельцев.
Время от времени двери домов открывались – и один из обитателей Нижнего города, а то и целая семья скрывались во внутренних помещениях. Толпа редела.
Джон притянул к себе Трей, развернул девушку к себе лицом. Губы Трей вкусно пахли мятной зубной пастой.
Трейси затрепыхалась, отбиваясь. Затихла.
– Джон, это и есть то, что ты называешь – физический контакт? – чуть отдышалась Трей.
– Ну, – улыбнулся Спарки, – это так, прикидка. А контакт – это когда тебе будет еще лучше! Обещаю!
– А может,- покраснела Трей, – прикинем еще разок?
Зажужжала полицейская стрекоза. На посадочную площадку спланировал аэрокар. Из кабины выскочил Альберт Хоппер собственной персоной и, просияв, двинулся к Спарки:
– Как начальник полицейского управления Лос- Анджелеса должен поблагодарить вас за выполнение задания: преступник Саймон Филлипс из города исчез.
– Исчез? – удивился Спаркслин – А мне казалось, что он сгорел под землей.
– Прошу вас не очень распространяться об этом, – сказал Хоппер.
– О, господи! Это что, государственная тайна? – ухмыльнулся Спаркслин.
– Там погибли люди, и мы бы не хотели…
Пронзительный вой полицейской сирены заставил его замолчать.
Несколько машин одна за другой на полной скорости подлетели к месту, где приземлился аэрокар Хоппера и резко затормозили. Из них выскочило несколько офицеров-полицейских и они бегом направились к своему шефу.
– Что случилось? – спросил Хоппер.
– Вынуждены доложить, – начал один из них, что только что…
– Что «только что»? – закричал Хоппер. – Почему вы замолчали?
Офицер покосился на Спаркслина.
– Дело в том, что только что обнаружен Саймон Филлипс, – волнуясь, сказал он.