Спракслин сориентировался быстрее.

– Один на один – и победителю отдают побежденного!

Толпа одобрительно загудела. Условия были серьезные: сразу видно бывалого бойца.

Тут же доброхоты притащили кованный железом сундук.

– Я – Томми Медведь, – похлопывая ладонью о ладонь в круг вошел гигант.

Стянул через голову куртку. Огляделся и бросил одежду девушке с серьгами-пауками в ушах.

Спарки с уважением оглядел выпирающие из-под кожи слои мускулов на плечах, грудной клетке. Впалый живот был словно вылеплен из пластика.

Чарли с приятелем, поднатужившись, откинули крышку сундука.

Сверкнула сталь ножей, кинжалов, платиновых наконечников для стрел. Спракслин только в исторических книгах читал о палицах и булавах, в беспорядке сваленных в сундуке.

– Ты имеешь право выбора оружия, – великодушно оскалился гигант.

Спарки сделал вид, что перебирает острые железки. Взвесил в руке обоюдоострый меч с клинком в половину человеческого роста. Отброшенное оружие коротко звякнуло.

– Две руки! – наконец решился Джон, выставив вперед растопыренные ладони.

В глубине души Спарки понимал дикость поединка. Он, давний наследник многих веков цивилизации, будет, как питекантроп из пещеры, биться насмерть за самку. Но Джон уже чувствовал зуд хорошей драки. Краска залила щеки, заставляя сердце биться ритмично и быстро, толчками обновляя кровь в венах.

В каждом из нас, в душе любого живет этот темный зверь, время от времени просыпаясь и ненавистью подступая к горлу.

Противник Джона внешне был спокоен, лишь пожал на предложение Спарки плечами, от чего змеями заиграли мускулы.

На Спракслина в толпе почти никто не ставил.

Соперники сошлись. Схватка началась.

Главным для Спарки было не подпустить медведя к себе: железный захват гиганта в минуту искрошит ему кости. Он атаковал на расстоянии вытянутой руки, кулак отлетал от тренированного тела Томми Медведя, как от упругой резины.

Томми беспечно отмахивался от наскоков низкорослого, по сравнению с Томми, Спракслина.

Томми лениво топтался: и для него, и для зрителей поединок казался оттягиванием финала.

Борьба заходила в тупик: Джон колошматил Томми, нанося град стремительных ударов и быстро отскакивал.

Гигант лишь почесывал ушибы и ответно, если успевал дотянуться, бил Спарки ладонью наотмашь.

От шлепков Медведя у Спарки уже кружилась голова. Из рассеченной губы струилась по подбородку кровь, капая на грудь, а противник по-прежнему был ленив, неповоротлив и невозмутим.

Команда Спарки отчужденной кучкой топталась у края круга: это была непонятная и странная для обитателей Лос-Анджелеса жизнь, и они еще не могли решить, как относиться к диким выкрикам взбодренной толпы, к терпкому и хищному запаху людского пота.

Между тем темп схватки убыстрялся. Теперь Спарки кружил вокруг Томми Медведя, не давая тому времени на передышку. Гигант уже не мог лениво стоять на месте: чувствительные кулаки Спарки, раз за разом достигая цели, раздражали Томми.

Броском Медведь опрокинул Джона, который чуть не вылетел за край круга. Пока Спарки очумело тряс головой, Томми, подняв кулаки, вразвалку двинулся на беспомощного соперника. Зрители зло заворчали. Схватка подошла к концу. Гиганту оставался шаг, чтобы огромный ступней пригвоздить распластанного противника к полу.

Трей взвизгнула и отвернулась. Берни сделал движение вперед, намереваясь остановить поединок – Томми наверняка оставит мокрое место от Спарки.

Но тут произошло непредвиденное. Спарки сгруппировался, поднялся, словно собираясь вскочить. И ядром метнулся под ноги Томми Медведя. Гигант, не ожидавший удара, пошатнулся, не удержался и рухнул на спину, нелепым жуком дергая руками и ногами.

– Победа! Победа! – ликовали зрители.

Томми сел, удивленно тараща глаза. Повертел головой – приветствовали явно не его.

А толпа, ошарашенная и немного смущенная, уже праздновала нового кумира.

Боевой круг тут же превратился в трапезную в честь победителя. Откуда-то, словно по мановению руки, появились консервы, грубо нарезанный хлеб, бутылки с мутноватой жидкостью.

– Самогон! – учуял Спарки специфический запах.

Его команда волей-неволей попала на праздник.

Трей глотнула из железной кружки с желтым утенком на боку – внутренности словно прожгло раскаленным свинцом. Но потом стало теплее и уже не так смердели тела людей вокруг. Пели, пили. Плясали, подпевая хриплыми голосами.