— То есть вы не хотите вести своих людей в атаку? — сдвинул брови Сигизмунд.

— Отчего же? Вы нам платите — и приказываете. Прикажете, и мы пойдем, — Вейер был невозмутим. — Но, чтобы не быть повинным в гибели моих людей, я, с вашего позволения, сам пойду к воротам с петардой. У меня есть опыт подрывных работ. Горнистом возьму одного из своих солдат. А этот храбрый офицер, — Клаус повернулся к Фрицу, — пусть идет к другим воротам. Два немецких офицера на одни ворота — слишком много чести для русских.

— С Фрицем пойдет пан Новодворский, — король кивнул на стоявшего в стороне молодого стройного поляка, плащ которого украшал крест Мальтийского ордена. — В его отваге я не сомневаюсь. Вот так! На самое опасное приключение идут самые лучшие и самые храбрые… — король покосился на кавалера: — И самые знатные! Нам, монархам, жаль каждого нашего подданного, каждого солдата. Хотя солдат, к счастью, у нас много, а убудет — ничего. Бабы еще нарожают… Вот так! Вы пишите там, черт возьми, или спите!? — обернулся король в сторону скребущего бумагу писца. — Сегодня великий исторический день! Возможно, именно в этом шатре рождается величайшая христианская держава мира, господа! Здесь и сейчас!

— Так вот, я отвлекся… В самое опасное место мы направим сегодня самых смелых и самых благородных! Соль нашей великой армии, командиры, капитаны, полковники! Их непоколебимое рыцарское мужество — залог того, что с этой авантюры они, исполнив свой долг, вернутся невредимыми и станут примером, образцом для подражания для каждого солдата и офицера!

Адъютант его величества на этих словах стыдливо потупился. Сташевский знал, что Сигизмунд опять начал пить с утра. К счастью, пока только вино…

Фриц этого не знал, и ему стало как-то совсем муторно. В душу закралось нехорошее предчувствие.

— А изготовить петарды я прикажу французскому инженеру… где он, кстати? Еще не пришел? Быстро пошлите за ним! Зачем я его нанимал?! Нужны мощные заряды, которые обратят русские ворота в щепки!

И, понизив голос, словно самому себе, король добавил:

— А наш… друг в крепости, возможно, сделает нашу задачу еще более легкой…

…Вот так и вышло, что, получив королевский приказ, Фриц решил для начала издалека осмотреть ворота в Авраамиевской башне. Но понял, что придется перебираться через речку и проводить разведку по всем правилам. С того расстояния, на котором он находился, с другого берега Днепра, Майер видел лишь верхнюю часть нужной башни — и то сбоку.

Зато прекрасно был виден большой черный двуглавый орел над самой высокой башней как раз посредине стены, обращенной к реке. Несмотря на то, что крепость была окружена неприятелем, орел взирал на немца с надменным достоинством.

Позади послышалось шлепанье лошадиных копыт по пеплу, и капитан обернулся. К нему подъехал тот самый французский инженер. Фрицу в течение похода от Вильно к Смоленску доводилось видеть этого человека: лет за сорок, высокий, поджарый, с длинными тощими ногами и еще более длинными руками, которые, когда он шел, болтались на уровне колен. При этом у него было узкое вытянутое лицо, обрамленное жидкими пепельными волосами и украшенное сверху лысиной.

Звали инженера Рене Леон Луазо.

— О! Вы уже здесь, пан капитан! А не опасно ли, что мы с вами так близко от крепости?

Весьма условный польский инженера можно было бы пережить, если б при этом он еще и не шепелявил. Шепелявость добавляла и без того богатому шипящими языку причмокивания и присвиста на половине согласных, из-за чего понять господина Луазо было совершенно невозможно. Шипел он как целая польская хоругвь. Понадобилось трижды переспросить, прежде чем до Майера дошел смысл заданного французом вопроса.

— Мы вовсе не близко, — ответил наконец Фриц. — Это, поверьте моему опыту, вполне безопасное расстояние… Послушайте, господин инженер, а вы случайно не знаете других языков? Немецкого, например?

— Совсем немного! — Луазо развел было руками, но тотчас вновь испуганно схватился за поводья, хотя его конь стоял смирно.

— Будет достаточно. Поговорим о деле. Как вы намерены заложить петарды? Думаю, ворота окованы железом или укреплены поперечными полосами металла… Нужен сильный и направленный взрыв, чтобы их снесло наверняка.

— О, уверяю вас, заряды будут достаточно сильны! — заверил француз. — Вы расположите их сразу три вдоль нижней части створок и подожжете один за другим три фитиля.

Фриц решился возразить:

— Мне кажется, что поджигать фитили один за другим будет опасно: первый успеет частично сгореть, и если пан Новодворский завозится, то может сам подорваться. А делать их придется короткими.

— Почему? — удивился Луазо.

— Во-первых, несмотря на темноту, нас, скорее всего, заметят: огонь от фитилей не спрячешь. Русские выскочат и все потушат… А во-вторых, поглядите на небо. Видите тучи? Если сегодня ночью не будет дождя, то я вообще ничего не смыслю в погоде. Значит, придется делать фитили короткими, чтобы их не залило… Лучше от одного толстого фитиля сделать три ветки, но одинаковой длины или соединить три конца вместе. Одну петарду подложить между створками, две другие — под нижними петлями. А еще лучше — подвесить на петли, тогда есть надежда, что обе створки разом упадут.