Он уже несколько раз навестил любовницу на новом месте, хоть теперь еще больше старался таиться: жили все ныне бок о бок, и скрывать, к кому он ходит, стало совсем трудно. С другой стороны, может, это и неплохо: Андрею очень хотелось вызвать в Катерине ревность. Пусть доброхоты донесут, к кому наведывается ее стародавний ухажер. Да, сейчас он понимал, как ни стремился он скрыть это от самого себя, что племянница воеводы не любит его… А вот если вдруг поймет, что у нее есть соперница…

В общем, ходил он к Варе, и она его с радостью встречала. Раньше он всегда приносил ей какие-нибудь гостинцы, старался это делать и теперь, но указы воеводы почти уравняли бедных и богатых в возможности добыть излишек пропитания или какого-нибудь лакомства. Впрочем, у Андрея был припасен большой, на пару четвериков, бочонок меда — вот уже несколько лет он брал его у одного и того же пасечника, и в минувшее лето, будто предчувствуя беду, закупил немало. Каждый раз он взял за правило приносить Варе по маленькому горшочку, полному вязкого ароматного янтаря.

Принес и сегодня. Варвара, сняв глиняную крышечку, окунула в мед кончик языка и, сжав обеими ладонями виски Андрея, соединила свои вишневые губы с его губами, так что медовая капля растеклась по его гортани.

— Сладко? — она засмеялась, выскальзывая из объятий полюбовника. — Сладко с миленьким целоваться! А что же — как женишься на Катеньке, позабудешь ко мне дорожку?

— Тебя, пожалуй, забудешь, — Дедюшин скинул шубу и вновь потянулся к Варваре. — Да, думаю я, что и не женюсь на Катьке.

В его голосе невольно прорвалась боль. Нахмурившись, он гладил Варины черные волосы, постепенно сдвигая с ее шелковистых плеч тонкий лен сорочки.

— Не помогло приворотное зелье? — то ли с сочувствием, то ли с насмешкой спросила Варвара.

— Не помогло. Да ты и когда мне его варила, сказала — не поможет! Откуда сама знала?

Она вновь поцеловалась с Андреем, на этот раз долгим, томительным поцелуем.

— Я ж гадала на тебя. И на Катерину твою. Помнишь? И говорила: другой на твоем пути встанет. Не обойти его тебе. А когда девка сильно другого любит, никакой сторонний приворот не действует. Бабки говорят: есть такие зелья, что всякую любовь победят да приворот сотворят… Только врут они.

— Почем знаешь?

— Знаю.

Андрей продолжал, лаская, раздевать женщину. В голове у него мелькнула шальная, но утешающая мысль:

«Взять вот и жениться на Варьке! Что с того, что низкого роду? А зато красавица какая! А Катеньке-то дуре как досадно станет…»

— Я все спросить тебя хотел, Варя: а как ты всему этому научилась? Гадать, зелья варить?

— Это по соседству у нас бабка жила. Демидовна. Она все это умела, и меня стала учить. Мать узнала, чуть ей глаза не выцарапала. А она, знать, чуяла во мне то же, что и в себе.

— Ведьмовство?

Варвара вздрогнула.

— Нет… Не знаю. Да и не успела мне Демидовна главных своих секретов передать. Потому как помирала, семь дней не могла отойти. Вопила, смерть призывала, а та к ней все не шла. Говорят, ведуньи всегда тяжко помирают, если себе смену не находят.

Минуту спустя мужчина и женщина слились в одно целое, и жаркий дурман охватил их, заставив и его и ее на время забыть и сомнения, и печаль, и тревогу.

Потом, оторвавшись от любовника, Варвара привстала, набросила платок.

На печке закипал чугунок, в котором стрельчиха собиралась заварить травяной сбор, чтоб поить им дорогого гостя.

— Андрюш! — вдруг шепнула она, вновь наклоняясь над блаженно раскинувшимся на ее постели мужчиной. — Что-то не по себе мне. Кажется, обрюхатил ты меня.

Дедюшин с сомнением вгляделся в залившееся румянцем лицо женщины и пожал плечами.

— Война нынче, город в осаде, как тут брюхатой ходить? Может, вытравишь? Демидовна тебя тому не учила?

Она ахнула, вскинулась, еще сильнее залившись краской. Потом, наоборот, побледнела.

— Да ты в уме ли, Андреюшка? Такого греха Бог нипочем не простит!

Он рассмеялся:

— Странная ты. Не простит, говоришь? А гадания прощает? А приворотные зелья?

— Это другое. Это ж не убийство! Дитя убить! Да нет на земле греха хуже, страшнее… И как ты мог такое выговорить-то?!

Привстав, Андрей вновь обнял Варю, привлек к себе.

— Ну, прости. Если родишь, я об нем заботиться буду. Просто я подумал…

— Что?

— Да как тебе сказать… Я часто об этом думаю. А что, коли и нет Бога-то?

В черных глазах Варвары сверкнул огонь.

— Это ты во всяких умных книжках вычитал, да?

— Ну… В книжках тоже.

— А что там про дьявола писано? Он-то есть?

— Вот дьявол точно есть — кивнул Андрей.

— Ну, а коли так, то как же может Бога не быть? Супротив кого же тогда восстал дьявол? И отчего он души людские тайком забирает, словно тать ночной? Был бы он один и такой сильный, так брал бы все открыто, по-хозяйски. А он все обманом да обманом. Нет, Андреюшка, нет! Господь-то есть. И Он нас за грехи наши накажет. Ох, как накажет!