— Есть, — нехотя выговорил мистер Хэнкс.

Шутник Билл Уайтинг искоса взглянул на Ричарда, а потом на его лице отразилось неподдельное благоговение перед мистером Хэнксом.

— Но их всего четверо, сэр, а нам так грустно расставаться со Стенли и Деннисоном. Нельзя ли взять их с собой?

Мистер Хэнкс сверился со списком.

— Двое парней из списка вчера умерли. А этих четверо — слишком много или слишком мало. Вместе со Стенли и Деннисоном будет в самый раз.

— Получилось! — шепотом возликовал Уайтинг.

— Ну спасибо тебе, болван! — процедил Айк сквозь зубы. — Всю жизнь мечтал отбывать каторгу бок о бок с этой парочкой.

Недди Перрот хихикнул.

— Поверь мне, Айк, таких ловкачей и задир, как Краудер и Дэвис, надо еще поискать. Они живо приструнят Уильяма Стенли из Синда.

— И потом, Айк, — добавил Уайтинг с ангельской улыбкой, — нам пригодятся прачки и поломойки.

На каторжников надели пояса с замками и наручники, но не пропустили ножные цепи через замки: вместо этого длинными цепями сковали пояса шестерых узников. Причитая оттого, что они не успели собрать все свои вещи, Стенли и Деннисон очутились в одном ряду с четырьмя новичками из Бристоля.

— Итак, нас шестьдесят шесть человек, или одиннадцать отрядов, — заключил Ричард.

Айк поморщился.

— Почти столько же, сколько лондонцев.

Но вскоре они обнаружили, что Айк ошибся. С первой нижней палубы наверх вывели только шесть отрядов по шесть человек, причем отнюдь не бывших обитателей лондонского Ньюгейта: большинство каторжников были родом из окрестностей Лондона, многие — из Кента, особенно из Дептфорда. Никто не знал, почему выбрали именно этих людей, даже мистер Хэнкс, который просто выполнял распоряжения начальства. Вся экспедиция была загадкой для тех, кто отправлялся в нее и кто оставался на прежнем месте.

С сундуком и двумя холщовыми мешками за спиной Ричард оглядел собравшихся: один отряд из Йоркшира и Дарема, один — из Йоркшира и Линкольншира, один из Гемпшира, три из Беркшира, Уилтшира, Суссекса и Оксфордшира и еще три — из западного графства. Попадались и заключенные из других округов. Но Ричард, любивший разгадывать головоломки, уже давно понял: некоторые графства Англии исправно поставляли в тюрьмы заключенных, а другие — к примеру, Камберленд и окрестности Лестершира — отнюдь не способствовали росту числа узников. Почему так получалось? Может, в тех районах людям живется лучше? Или все дело в их малонаселенности? Нет, Ричард придерживался иного мнения: все дело в судьях.

Возле борта «Цереры» ждали два больших лихтера. Три отряда с запада и два из окрестностей Йоркшира с трудом поместились на первый, а шесть оставшихся втиснули на второй. Около десяти часов этим ясным и холодным утром гребцы вывели лихтеры на середину реки и погнали их вниз по течению к повороту Темзы на восток от Вулвича, где река достигала полумили в ширину. Вести о начале экспедиции уже разнеслись по округе, и владельцы лодок, черпалок и других легких судов махали руками, пронзительно свистели и кричали вслед лихтерам, а заключенные на тяжело осевшем втором лихтере молились лишь о том, чтобы ни одна посудина не подплыла близко и не подняла волны.

За поворотом располагался Гэллион-Рич, пристань для больших судов, у которой в тот день покачивалось только два корабля, причем один был на две трети длиннее второго. У Ричарда упало сердце. Судно не изменилось ни на йоту: барк с полным парусным вооружением поднимался над ватерлинией на целых четырнадцать футов — это означало, что на борту нет никакого груза. Он не имел ни юта, ни полубака — только шканцы да кормовую надстройку возле фок-мачты. Конструкцию корабля упростили до предела, чтобы увеличить скорость.

Ричард переглянулся с Коннелли и Перротом.

— «Александер», — глухо выговорил Недди Перрот.

Ричард сжал губы.

— Да, это он.

— Ты его знаешь? — спросил Айк.

— И мы тоже, — мрачно подтвердил Коннелли. — Это невольничье судно из Бристоля, в недавнем прошлом каперское. Он прославился тем, что на нем часто умирали матросы и пассажиры.

Айк сглотнул.

— А второй?

— Этот корабль мне не знаком, он не из Бристоля, — ответил Ричард. — Но к обшивке на корме должна быть привинчена бронзовая табличка с названием, и мы наверняка сумеем разглядеть его. Нас везут на «Александер».

На табличке незнакомого судна значилось «Леди Пенрин».

— Это судно из Ливерпуля, оно с самого начала предназначено для перевозки рабов, — сообщил Аарон Дэвис, один из новичков. — Судя по виду — новенькое, как с иголочки. Первое плавание девственницы! Должно быть, лорд Пенрин в отчаянии.

— На «Леди Пенрин» не видно ни души, — заметил Билл Уайтинг.

— Не беспокойся, скоро там будет негде ступить, — отозвался Ричард.

Им пришлось карабкаться вверх по веревочной лестнице длиной двенадцать футов. Даже тем, кто не был обременен сундуками, подъем дался нелегко: цепи запутывались в веревочных ступенях, и никто не спешил на помощь.