— А по-моему, вы ничего не добьетесь, отправив заговорщиков в Порт-Джексон, — заметил Стивен.

Глаза Кинга зло блеснули.

— Я с самого начала понимал, — мрачно ответил он, — что губернатор прислал сюда тех каторжников, от которых хотел избавиться. Он вряд ли примет их обратно, особенно после того, как они чуть не подняли мятеж. Губернатору придется повесить этих людей, а он не из тех, кто злорадствует, видя ближних, болтающихся в петле. Если уж он решится казнить виновных, то лишь тех, кто совершил преступление на виду у всех, а не в тысяче миль от Порт-Джексона, благословенной и процветающей колонии. Остров Норфолк слишком изолирован, чтобы его жители послушно выполняли распоряжения властей, которых здесь нет, людей, находящихся в тысяче миль отсюда. Правительство острова Норфолк должно иметь право самостоятельно решать судьбу заговорщиков. Но у меня нет таких полномочий. Мне придется ждать месяцами, и вряд ли я получу ответ, который принесет Норфолку спокойствие.

— Вот именно, — вздохнул Стивен. — Мы в тупике. — Он подался вперед и с жаром заговорил: — Сэр, зато здесь, на острове, есть мастер-оружейник, который не участвовал в заговоре, — Морган, тот самый пильщик. Может быть, стоит поручить ему привести в порядок наше оружие? Тогда каждое субботнее утро свободные колонисты, пехотинцы и сам Морган могли бы по два часа упражняться в стрельбе. Я прослежу за тем, чтобы испытательный тир соорудили у восточной окраины Сидней-Тауна, и буду присутствовать при учениях. При условии, что вы отдадите мне Моргана.

— Превосходная мысль! Так мы и сделаем, мистер Донован, — откликнулся комендант. — Если его превосходительство не пожелает судить бунтовщиков в Порт-Джексоне, тогда он наверняка согласится прислать мне еще несколько пехотинцев под командованием офицера, а не какого-нибудь сержанта. А еще мне понадобятся пушки, порох, гильзы и заряды для мушкетов. — Он явно воспрянул духом. — Я немедленно напишу ему письмо. А вы проследите за тем, чтобы в колонии ужесточилась дисциплина. Если каторжники жаждут наказаний, они их получат. Я задет за живое. Я пригрел на груди змею, притом не одну.

Когда расследование завершилось, вся ярость просчитавшихся заговорщиков пала на религиозного фанатика, католика Джона Брайанта. Его преступление было тем более непростительным, что он сообщил, как во время плавания переселенцы замышляли захватить «Золотую рощу», а также добавил, что сам донес на злоумышленников капитану Шарпу. Виновными в подстрекательстве к бунту на острове Норфолк были признаны Уильям Фрэнсис и Сэмюэл Пикетт; их приговорили к длительному заключению. Ноя Мортимера и Томаса Уотсона заковали в легкие кандалы, а остальных подозреваемых отпустили с миром.

Самыми трагическими последствия январского заговора стали для крохотного Сидней-Тауна, прежде осененного высокими соснами и могучими белыми дубами. Лейтенант Кинг распорядился вырубить все деревья и даже низкорослые кустарники, чтобы пехотинцы, стоящие в одном и другом конце единственной улицы поселения, могли следить за перемещениями каторжников. Том Джонс, близкий друг Лена Дайера, получил тридцать шесть хлестких ударов плетью за недвусмысленные намеки по адресу Стивена Донована и врача Томаса Джеймисона.

— Все изменилось, — сказал Ричард Стивену, когда они готовили мушкеты к первым занятиям по стрельбе, — и это печалит меня. Мне нравится этот остров, я был бы счастлив здесь, если бы не другие каторжники. Больше я не желаю жить в этой колонии. Лейтенант приказал вырубить все деревья, нам негде спрятаться, негде даже помочиться вдали от десятков любопытных глаз. Я хочу быть предоставленным самому себе, хочу заниматься своей работой и общаться только со своими напарниками.

Стивен заморгал.

— Неужели они настолько неприятны тебе, Ричард?

— Некоторых я даже полюбил. Но всегда найдутся люди, которые все испортят — и ради чего? Неужели они не умеют учиться на своих ошибках? Возьмем, к примеру, беднягу Брайанта. Ему поклялись отомстить и наверняка отомстят.

— Как надзиратель, я приложу все усилия, чтобы он не пострадал. У Брайанта чудесная жена, они безумно любят друг друга. Если с ним что-нибудь случится, она этого не переживет.

Тысяча семьсот восемьдесят девятый год начался плачевно. Дожди и сильные ветры погубили урожай ячменя и несколько бочонков муки, ловить рыбу стало невозможно. Потянулась череда нудных дней в ветхих деревянных хижинах, среди промокшей одежды и сырых постелен, плесени на драгоценных книгах и обуви. Островитян мучили простуды, мигрени и ломота в костях. В середине февраля комендант отпустил Фрэнсиса и Пикетта на свободу, сняв с них наручники, но оставив закованными в ножные кандалы. От «Запаса» не было ни слуху ни духу; последней на острове побывала «Золотая роща» четыре месяца назад. Неужели следующий корабль не придет никогда? Что стряслось с «Запасом»? Что творится в Порт-Джексоне?

Все колонисты стали раздражительными из-за плохой погоды, но больше всех брюзжал и ворчал комендант, которому, к счастью, хватило ума понять, что невозможно приступить к строительству запруды под проливным дождем. И кроме того, младенец не давал ему спать по ночам. Почти все работы пришлось отложить, людям осталось лишь ворчать и ссориться друг с другом. Припеваючи жила только троица в Болл-Бей, уютно разместившись в прочном доме, имея изрядные запасы провизии и возможность удить с берега рыбу даже под дождем.