— Он сам разрешит эту задачу, — невозмутимо откликнулся Ричард. — Более взбалмошного офицера не сыщешь во всем флоте, но ему не занимать ни благородства, ни чувства ответственности. Когда он с чем-нибудь не может справиться — к примеру, с распорядком, — он готов взорваться. Как в случае с Мэри Гэмбл.

Мэри Гэмбл разгневала лейтенанта, швырнув топор в хряка и серьезно ранив его. Чуть не лишившись драгоценного животного и придя в ярость, Кинг отказался выслушивать отчаянные мольбы Мэри. Она пыталась оправдаться тем, что хряк напал на нее и ей пришлось защищаться. Лейтенант, не успевший остыть, назначил ей неимоверно суровое наказание — двенадцать дюжин плетей. Но, едва успокоившись, он пришел в ужас: неужели он и вправду приказал раздеть женщину на виду у таких мужчин, как Дайер, и отвесить ей сто сорок четыре удара плетью, пусть даже самой мягкой из плетей? О Господи, он просто не мог так поступить! А если хряк и вправду напал на нее? Топор действительно мог оказаться под рукой у Мэри, поскольку она очищала от коры поваленные деревья. Боже мой! Столько ударов плетью он никогда не назначал даже мужчине! Как же он влип! Поразмыслив, лейтенант вызвал Мэри к себе и величественным голосом объявил, что помиловал ее.

После этого случая несколько каторжников уверовали, что лейтенант Кинг глуп, мягкосердечен и слабоволен; самые смелые принялись строить дерзкие планы бунта, уверенные, что Кингу не хватит ни смелости, ни ума воспрепятствовать им или наложить суровое наказание.

Садовник Роберт Уэбб сразу же поспешил к лейтенанту.

— Сэр, на острове заговор.

— Заговор? — растерянно переспросил Кинг.

— Да, сэр. Несколько каторжников замышляют взять под стражу вас, мистера Донована, остальных свободных колонистов и всех пехотинцев. А потом они решили дождаться следующего корабля, захватить его и отплыть в Отахейт.

Лицо коменданта побелело, он недоверчиво уставился на Уэбба.

— Господи Боже! Кто это задумал, Роберт, кто?

— Насколько мне известно, сэр, трое каторжников с «Золотой рощи» и… — он замялся, сглотнул и сморгнул слезы, — несколько старожилов.

— Быстро же они поддались дурному влиянию, — с горечью заметил Кинг. — Если они готовы поднять бунт вскоре после прибытия новых каторжников, что же будет, когда его превосходительство пришлет сюда сотню колонистов? — Он провел ладонью по лбу, стирая обильный пот. — Как прискорбно слышать это! Несколько старожилов… Зачем они сделали это? Полагаю, в их числе Нон Мортимер и этот болван Чарли Маклеллан. — Он распрямил плечи и выпятил подбородок. — Но как ты узнал об этом?

— Мне рассказала моя подруга, Бет Хендерсон. Уильям Фрэнсис по секрету сообщил ей о заговоре и спросил, соглашусь ли я поддержать его. Она пообещала уговорить меня, а потом рассказала мне все.

Пот заливал глаза Кинга; в здешних широтах форма морского офицера превращалась в орудие пытки, а лейтенант был обречен носить ее изо дня в день.

— Кто же из прибывших на «Золотой роще» не знает о заговоре? — тонким голосом спросил он.

— Католик Джон Брайант, пильщик Ричард Морган и его сосед Джозеф Лонг.

— Ну, из двух последних один слишком занят на лесопилке, а второй чересчур простодушен. Расспрошу Брайанта, ведь он работает с ними. Ступай к нему и приведи его сюда, да так, чтобы вас никто не заметил. Сегодня суббота, в Сидней-Тауне ни души — должно быть, все каторжники тайком улизнули в долину Артура. А еще попроси мистера Донована немедленно явиться ко мне.

Способности лейтенанта Кинга раскрылись во всей полноте при первом же столкновении с реальным злом: с ним было покончено прежде, чем заговорщики заподозрили, что их разоблачили.

Вооруженные заржавевшими мушкетами, пехотинцы взяли под стражу самых опасных бунтовщиков — Уильяма Фрэнсиса, Сэмюэла Пикетта, Джошуа Пека, Томаса Уотсона, Леонарда Дайера, Джеймса Дэвиса, Ноя Мортимера и Чарлза Маклеллана. Изнурительный допрос помог выявить истинных виновников; хотя почти все обитатели острова выражали желание помочь заговорщикам при условии, что они одержат победу, ядро заговора составляли лишь пятеро. Фрэнсиса и Пикетта заковали в двойные кандалы и заперли в самом прочном из складов, а на Уотсона и Мортимера надели наручники и отпустили их до понедельника, пока не выяснятся все подробности.

Ошеломленному Ричарду Моргану приказали немедленно явиться в Болл-Бей, а своих трех подопечных оставить в Сидней-Тауне. Кинг устроил совещание со своими подчиненными — несколькими свободными колонистами и пехотинцами. Каторжникам запретили покидать хижины.

— Но это еще не все! — возмущенно выпалил Кинг, рассказывая о случившемся Доновану. — Капрал Гауэн обнаружил, что Томпсон крал в долине кукурузу! По словам Роберта и Брайанта, такие каторжники, как Томпсон, не сомневались, что банда Фрэнсиса захватит остров прежде, чем я прикажу наказать его за воровство! Но он ошибся.

— Им следовало дождаться прибытия «Запаса» и того времени, когда нам будет не до них, — задумчиво произнес Стивен, слишком тактичный, чтобы объяснять: причиной заговора стало поведение Кинга в случае с Мэри Гэмбл. — А как же женщины?

Кинг пожал плечами:

— А при чем тут женщины? Они почти не доставляют нам хлопот.

— Кого вы намерены наказать?

— Немногих, — озабоченно откликнулся Кинг. — У меня просто нет другого выхода, если я хочу сохранить в своих руках власть. Наши мушкеты никуда не годятся, на стороне заговорщиков — численный перевес. Но большинство этих людей тупы, как овцы, им нужны вожаки. Следовательно, наказывать овец ни к чему. Придется дождаться прибытия «Запаса», отправить с ним донесение в Порт-Джексон, а потом туда же переправить заговорщиков, чтобы предать их суду.