Тот заколебался на мгновение, потом резко развернулся.

– Эй!

Дринкуотер глянул на Томпсона.

– Джеймс, он убегает!

– Черт побери, так и есть!

– Мистер Хилл, ждите! За мной, Джеймс!

Вскочив на верхнюю ступеньку, Натаниэль заметил, что Болтон мчится к старым военным кораблям.

– Эй!

Ветер отнес крик, а Болтон прорвался между двумя лейтенантами, которые замахали плащами и растеряли треуголки. Дринкуотер пустился бегом, миновав изумленных офицеров. Болтон уже нырнул на улицу, ведущую к так называемым «Старым кораблям», для чего ему надо было миновать доковую ограду и форт на Гарнизонном мысе. Натаниэль знал, что матросу не удастся пройти через часовых и ров, опоясывающий город, поэтому он и бежит к Старым кораблям, рассчитывая оттуда перебраться в Синий город – запутанный лабиринт гостиниц, лавочек и доходных домов, разрастающийся за пределами доков.

Внезапно молодой человек оказался на краю рва. Джеймс Томпсон запыхтел рядом. От невысокого бастиона к воде спускался гласис. Он несколько зарос, и укоренившиеся кусты темнели на фоне серо-зеленой травы. На фоне закатного неба обрисовалась фигура – Болтон. Дринкуотер снова побежал. Томпсон последовал за ним, но споткнулся и упал, поливая отборной руганью заросли так некстати обнаружившейся крапивы. Дринкуотер мчался, вспугнул кролика, который понесся, поджав хвост, прямо перед ним, пока не юркнул в нору. Вскоре молодой человек достиг первого из старых корпусов, краем уха слыша голоса, обозначающие, что сзади появился пеший патруль.

Старый корабль возвышался над ним, ощетинившись «дополнительными устройствами» - дымовыми трубами, уборными и лестницами. Ржавые цепи свисали из клюза, утонув в грязи; на палубу высыпали люди, с любопытством разглядывая бегущего. Запах дыма и готовящейся еды ударил Дринкуотеру в ноздри, и он приостановился, дабы отдышаться.

Из-за одного из дальних корпусов вынырнула фигура. Беглец, сутулясь, бежал вдоль уреза воды, и Дринкуотер пожалел, что под рукой нет пистолета. Болтон направлялся к перекинутому через ров расшатанному деревянному мостику – неофициальному ходу, спрямляющему путь между Старыми кораблями и Синим городом. Сумерки сгущались. Каблуки Натаниэля застучали по доскам, перекинутым через грязь с серебристой лентой воды посередине. Мощный напор ветра мешал идти, дышать было трудно. Справа от него плоская поверхность солончакового болота плавно переходила в реку Мидуэй, излучина которой вела к Блэкстейксу и Чатэму. Слева темнели очертания Синего города.

Когда он углубился в первую узкую улочку, стало почти совсем темно. Пройдя гостиницу, молодой человек остановился. Болтон сумел оторваться. Нужно перевести дух и дождаться пешего патруля, после чего прочесать дом за домом.

– Черт! – вырвалось у него. Они несколько недель простояли в Ширнессе. Почему же Болтон решил сбежать именно сейчас? Натаниэль повернул к гостинице, чтобы приняться за поиски. Разгоряченный, он с размаху распахнул дверь и оторопел от неожиданности, увидев неприятно знакомое лицо.

Двое мужчин изумленно смотрели друг на друга, роясь в памяти. Эдюара Сантона опознание и поимка страшили инстинктивно, для Дринкуотера же, гнавшегося за Болтоном, появление заклятого врага казалось ошеломительным и нереальным. Пока его мозг переключался на другую добычу, француз повернулся и метнулся к задней двери.

Англичанин попытался крикнуть: «Стой, именем короля!», но жалкий хрип потонул в гомоне собравшихся в зале ремесленников и матросов. Он растолкал нескольких из них, пытавшихся задержать его, и выбрался наружу, где стразу натолкнулся на патруль. Сержант поспешил на помощь.

– Туда, - выдавил Дринкуотер, и преследователи поспешили по улице, не заметив Болтона, скорчившегося под ручной тележкой, стоявшей во дворе гостиницы. Сердце моряка билось как молот, мышцы исполосованной спины нестерпимо ныли, легкие с жадностью хватали воздух.

Сержант рассредоточил своих людей и они начали прочесывать здания. Дринкуотер остановился, дабы собраться с мыслями и подумал, что искать нужно теперь двоих, но солдаты об этом не подозревают. Потом решил, что Сантона важнее. До него доносились голоса сержанта и его подчиненных, которые перекликались, прочесывая улицу. Вдруг за спиной раздался металлический скрежет. Натаниэль обернулся.

В проулке стоял Сантона – темно-серая фигура с тускло поблескивающим клинком перегораживала проход. Дринкуотер выхватил кортик.

Противники начали осторожно сближаться, и англичанин ощутил соприкосновение клинков. В голове у него звучал голос, побуждающий не тянуть, нападать немедленно, ибо Сантона – наверняка чертовски хороший фехтовальщик. Пора!

Отведя лезвие противника вниз, он распростерся в выпаде. Но Сантона молниеносно отпрыгнул и нанес ответный укол, не успев даже восстановить равновесие. Защита у Дринкуотера получилась не слишком изящной, зато действенной.

Клинки скрестились снова. После долгого бега Дринкуотер был вымотан. Тесак тяжело оттягивал руку. Натаниэль чувствовал, что Сантона перехватывает инициативу, когда с бесконечной, как показалось ему, медлительностью, металл заскрежетал о металл и соперник растянулся в выпаде. Моряк неловко отшатнулся, едва не упав, и привалился к стене. Острие чиркнуло его по плечу, но разворот спас; он ощутил на лице жаркое дыхание француза, инстинктивно уловив, что тот подставил свой незащищенный живот, и развернул кисть с кортиком.