– Прослабить наветренные брасы! Выбрать втугую подветренные! Людей на шкоты!

Капитан с трудом переложил руль, заставляя «Кестрел» описать циркуляцию следом за люггером.

И вовремя, так как Сантона тут же дал по куттеру залп правым бортом. Большинство ядер шлепнулись в темно-зеленую воду, волнами расходившуюся от поворачивающего «Кестрела», но два все-таки попали в корпус. Одно разнесло четыре фута фальшборта с поручнями, другое разворотило ствол орудия номер одиннадцать, превратив его в причудливый металлический цветок.

Дринкуотер руководил взятием брамселя на гитовы, оставался еще марсель, и до той поры куттер не мог идти так же круто к ветру, как люггер. Изменение курса уже отразилось на скорости ветра, проносящегося над палубой. Брызги сыпались на «Кестрел» дождем, корабль стал отставать от цели, угол между их курсами увеличился.

Прошла, казалось, вечность прежде чем прямые паруса были убраны. На баке толпились Трэвеллер и командиры носовых расчетов.

Джонсон, плотник, потянул Гриффитса за рукав.

– Корпус пробит, сэр. Я поставлю людей на помпу.

Гриффитс кивнул.

– Паруса убавлены, сэр.

– Держать круто к ветру, мистер Дринкуотер. И опустите эти треклятые центральные пластины.

– Есть, сэр!

«Кестрел» пошел в самый крутой бейдевинд, сближая угол с люггером. Тот примерно с час шел в западном направлении. Тщательно наводя орудия, канониры обоих кораблей продолжали дуэль. Несколько раз «кестрельцы» издавали победный клич, когда ядра взметали щепы от фальшборта люггера, но прежний боевой настрой угас.

«Этуаль дю Дьябль» кренился на бакборт, подставляя палубу взорам Дринкуотера. Даже на максимальном возвышении французы едва доставали до англичан, в то время как «кестрельцам» приходилось опускать стволы, а после выстрела с усилием накатывать орудия по вздыбленной палубе. К Эпплби отправили троих раненых щепками. Вдруг очередное, пущенное почти горизонтально ядро с «Этуаль дю Дьябль» срикошетило от воды и снизу врезалось в руслень «Кестрела». Сделанный из железного дерева юферс кормового штага мачты был разбит, и растяжка лопнула. Следующее ядро срезало штаг и стеньга с треском накренилась на левый борт.

– Черт! Освободиться от обломков!

Дринкуотер и сам уже бросился в наветренным снастям с топором в руке. Последнее ядро обдало его потоком воздуха и заставило, трепеща словно запутавшаяся в паутине муха, прижаться к вантам. Он почувствовал как задрожали ванты, когда стеньга рухнула, унося с собой реи. Конец лисель-спирта чиркнул по гроту, и ничтожный поначалу разрез постепенно расползался под действием ветра. Сбитая часть мачты упала частью в воду, частью на шкафут. «Кестрел» потерял ход.

Он был побит.

Справа по носу виднелся удаляющийся «Этуаль дю Дьябль». На его корме стоял Сантона, держа в руке шляпу с плюмажем.

Он помахал ей над головой, потом спрыгнул к канонирам, сновавшим у дымящихся еще орудий.

– Сифрал! – выругался Гриффитс, испепеляя неприятеля взором. – Спустить паруса!

Дринкуотер спустился на палубу.

– Мистер Дринкуотер!

– Сэр?

– Постарайтесь спасти что возможно с упавшего за борт рангоута.

Разочарованные взоры офицеров встретились.

– Гордыня предшествует падению, мистер Дринкуотер. Сделайте все, что можно.

– Есть, сэр.

Дринкуотер снова поспешил вперед. Перегнувшись через борт, он воззрился на сплетение дерева, тросов и парусины, блоков и металлических частей. Заметил он и еще кое-что.

На верхушке мачты, на перерубленном с одного конца фале, тащился черный раздвоенный вымпел, словно насмехаясь над побежденным куттером.

Шорт вскинул мускулистую руку и обрушил очередной удар плети на спину провинившегося.