Подошли эти, в куртках. У одного ствол. Не наш какой-то. Вроде люгера из кинофильма. Свободны, говорят, мужики, идите куда хотите. Ну, мы переглянулись. С трассы уже все подошли. Помолчали, ну, свободны так свободны. Идем в поселок. Как бы участвовать в акте провозглашения независимости. Пришли. Охотоведа уже вывели на плац. Бензин тащат. И тут Офицер, он самым крутым оказался, заломил руку у того, со стволом, выхватил пистолет этот смешной, стал команды отдавать. Мы бросились всем миром. Отобрали еще два ствола. Автомат ППШ с пустым диском, они его для острастки брали. И наган. Тот снаряжен по всем правилам. И стали блатных метелить. Жутко их били. Боюсь, кто не сдюжил потом. И кулаками били, и арматурой. Татарин наш живот пропорол какому-то качку. Потом уложили их в машины, вывели на трассу, там оставили.

— И дальше что?

— А дальше еще интересней. Понаехала опять милиция. Они как бы ждали другого результата. Причем понаехали прямо тут же. Удивлялись. Мы им сдали отобранные стволы. Написали заявление, протоколы, показания. И все.

— Что все?

— Пока никого. Но у нас есть оружие. Погребок тут в лесу бетонированный. В нем сейф. Там «Калашниковы». Рожки. Патронов ящик. Посты стоят.

— Однако ты, Ефимов, развоевался. Ну, объявляю благодарность в приказе. Собирай вещи. Только аккуратно. Завтра уходим отсюда.

— Как уходим?

— А вот так. Прямым и косвенным образом. Следующая стадия операции. По выходу на твоего друга и тезку Пашу.

— Я тут, Юрий Иванович, денег подзаработал. И немалых.

— Это сколько же?

— Миллионов шесть.

— Паша, ты с ума сошел? Ты же на оперативной работе. Где твои деньги?

— На книжке.

— А книжка где?

— При мне.

— Так какие проблемы?

— Еще подкоплю — и сниму комнату до весны.

— Паша, кончай эту пропаганду здорового образа жизни. Будут тебе деньги, будет и свисток. Вот смотри! — И Зверев, раскрыв дипломат, сунул Ефимову пухлый конверт.

— Так это опять черный нал… Я работать хочу. Зарплату получать.

— А вот чтобы ты, Паша, получал зарплату, мы и работаем сейчас.

— Мы же против этой конторы работаем. Ты ее разоришь — и конец профилакторию.

— Именно что профилакторию. Побеги-то были отсюда?

— Куда бежать, Юрий Иванович?

— Вот ты и будешь первым. Завтра, в это же время, буду здесь с машиной. И уходим.

— Так я могу и сейчас уйти.

— Сейчас рано. Оперативная обстановка не позволяет. Потом напишешь подробный отчет.

— Так я мертвому Звереву буду писать или мертвому Вакулину?

— А откуда ты узнал?

— А по радио говорили. Найден труп следователя…

— В это можешь поверить. При мне пристрелили. Нет его больше. А я буду всегда и вечно. В кабинет вернусь и преступников покараю. Я так думаю.

— Я вас боюсь, Юрий Иванович. Оставили бы вы меня.

— А я один не справлюсь. И Пуляева не вернуть.

— А вы думаете, ему там плохо?

— Где?

— Да если б я знал.

— Вот то-то и оно. Люди у тебя здесь в начальниках, судя по всему, достойные. Но среди них убийцы. Кролика с Бабеттой помнишь?

— Туда им и дорога.

— Есть закон, Паша.

— Закон что дышло.

— Вот что! — вскипел вдруг Зверев. — Ты мне брось тут демагогию разводить. Завтра чтоб был с вещами на этом месте. Все. Я пошел.

Он шел пешком к Жихарево по грязной дороге и страшно ругался. Он был в полном недоумении. Может быть, следовало и самому выбросить документы да наняться в электромонтеры к Охотоведу?

В гостинице он допил джин, принес из буфета гору теплых котлет, съел их, запивая растворимым кофе, включил телевизор, пощелкал каналами, пришел в тихое бешенство, выключил этого говорящего друга человека, лег на живот и уснул. Проснулся около полуночи, напился лимонада и стал думать.

Он бы оставил Ефимова в полюбившемся тому месте, Бог с ним. Но без партнера, без второго номера, двигаться дальше было полным безумием. Нужно было завтра вывезти этого пролетария с объекта. Потом отпустить Витька. Нужна другая машина, для того, чтобы отслеживать челночный рейс Охотоведа. Никакой другой машины у него не было. Поэтому рано утром он смотался к Приладож-скому, где приметил возле автобусной остановки четыре «жигуля» в очереди на извоз. Видно безработица одолела мужиков. Он снял машину на полдня и на ней вернулся в Жихарево. Дал аванс бывшему фермеру и попросил того поставить машину за поселком, возле заправки.

Ефимов не подвел. Зверев опасался, что тот скажется больным и не выйдет из домика. Но тот был на месте, с какой-то кошелкой, с рюкзачком, какие любят носить на тусовки молодые поклонники пепси.

— Ну, попрощался с товарищами?

— Разрешаешь? А я думал — конспирация.

— Ну, Кондачку-то скажи, что ненадолго. Туда и обратно. Чтоб мастер не волновался. А то прогрессивки лишит.

— Шутите, гражданин начальник. Кондачина! Васька! Я скоро. Тебе в Жихареве надо чего?