Шрифт:
– Я готов.
– Это радует. Итак, ваши компаньоны и соучредители Белопольский, Черняк, Ступин и Талахадзе через два дня прибывают в Москву на плановое заседание, во время которого всех вас планируют устранить.
– Что?!
– Я, кажется, просил не шуметь, или вы желаете прослушать продолжение вместе с охранниками? – и резво скакнул за шкаф. В дверь постучали, и тут же в проеме появилась голова служивого.
– Что-то случилось, Петр Николаевич?
– Все в порядке, Боря, ступай.
– Мне просто показалось...
– Это я об стол треснулся. Иди, говорю, я спать буду.
– Есть, – и голова исчезла.
– Прошу прощения, постараюсь не шуметь.
– Уж будьте так добры. Сынок вашего компаньона и, насколько мне известно, давнего приятеля Бориса Семеновича Белопольского, командующий у вас безопасностью, решил несколько изменить состав учредителей, то есть грохнуть всех вас и своего папашу в том числе.
– Чт... черт, дальше.
– Если я не ошибаюсь, Черняк и Ступин бездетны и ближайших родственников не имеют. Талахадзе холост, с родственниками близких отношений не поддерживает, слишком увлечен девками по вызову, верно?
– Верно.
– Ваша старшая дочь заведует онкоцентром, младшая – преподает в Гнесинке. Ни та, ни другая к вашему бизнесу отношения не имеют.
– И здесь вы правы.
– Еще обучаясь в Кембридже, Гриня Белопольский не только сменил фамилию на Вайсфельд, но и изрядно поголубел.
– Ну, допустим, Вайсфельдами их семейство было до конца тридцатых годов прошлого века, потом ославянили фамилию от греха подальше.
– Вы знали о его, скажем так, нетрадиционности?
– Нет, его отец мне, бывало, жаловался на его загулы, но чтоб такое...
– Значит, постеснялся сказать. Так вот, там же, в Кембридже он очень близко подружился с неким милым юношей Аланом Бойд-Симмонсом. Вам ничего не говорит эта фамилия?
– Позвольте, это же «Стилз»!
– Совершенно верно, «Стилз Индастриз» – один из ведущих мировых сталелитейных концернов, и папаша этого голубка, Гарольд Бойд-Симмонс, если мне не изменяет память, трудится там в скромной должности председателя совета директоров.
– Так вы хотите сказать, что...
– Не уверен, думаю, что детки захотели создать свою империю, вернее, захватить уже созданную.
– Чушь какая-то.
– Вовсе даже нет. Потом посмотрите распечатки их бесед друг с другом и с куратором.
– А это кто?
– Так они называют человека, который и спланировал устранение всех вас.
– Я хочу знать, кто это.
– Так, один бывший сотрудник ГРУ.
– Терехин? Не верю!
– И правильно делаете. Терехин как раз на нашей стороне. Это его ближайший помощник, некто Толмачев.
– Никогда о таком не слышал.
– Неудивительно. Очень скромный и далеко не глупый человек. Кстати, после акции он собирается кинуть своих нанимателей. Вам ничего не говорит название «УМГ»?
– Как же, Уральская Металлургическая Группа, очень серьезные люди. А к чему вы это?
– Все на диске и вообще – по окончании операции я вам столько интересного расскажу... А сейчас от вас требуется изучить инструкции и скрупулезно им следовать. И, пожалуйста, не надо никакой самодеятельности.
– Да я этих уродов...
– Безусловно. И я тоже, но чуть позже. Меня, если хотите знать, приговорили вместе с вами. Все, давайте прощаться, а то я вторую ночь на ногах.
– Так здесь оставайтесь.
– Я – не Вайсфельд, – и гордо направился к выходу под его всеми силами сдерживаемый хохот.
– Да, едва не забыл, если вам на днях сообщат о моей смерти, не спешите расстраиваться, слухи могут быть несколько преувеличены.
– Это как же так?
– А вот так, на войне как на войне.
Глава 30
Опустившиеся на Подмосковье сумерки совершенно не принесли прохлады. Обливаясь потом, я бегом спешил на точку встречи, если эти жалкие потуги на физкультуру можно было назвать бегом, хныча, причитая и жалея себя любимого, без слов, естественно, но с очень большим чувством.
У станции я снизил темп, чтобы немного отдышаться и прийти в себя. Не хватало еще, чтобы она увидала, в какую дряхлую развалину превратили меня какие-то пара суток без сна.
Черт, что значит, не везет. Единственный выезд со стоянки был наглухо перекрыт косо вставшим поперек дороги «лексусом» с московскими номерами. Его водитель и двое пассажиров, здоровенные лбы под тридцать, в темных джинсах, остроносых туфлях и белых рубашках, распираемых мощными пивными животами, окружив Дашин джип, настойчиво набивались на близкое знакомство.