– Кого оставили за вас?

– Толмачева.

– И это меня совершенно не удивляет.

– Так что же мы все-таки будем делать? – с ленинской деловитостью поинтересовался старый паркетный вояка.

– Как что? Уходим в подполье. Что касается меня лично, то с послезавтрашнего дня я планирую быть убитым.

– Типун тебе на язык! – воскликнула Даша.

– Как это, убитым? – поинтересовался ее родитель. – И кто это тебя собирается прикончить?

– Завтра я начну шустрить не по разуму, вот и найдутся желающие. Вызовут, скажем, от вашего имени на встречу и...

– Я тебя одного не отпущу, – решительно заявила Даша.

– А я и не собираюсь идти один.

– И все-таки...

– И все-таки, дорогой Андрей Степанович, мы их всех уделаем, если не будем суетиться попусту. Попрошу вас с завтрашнего дня быть постоянно на связи и почаще проверяться на предмет подслушки. Да, и не особо удивляйтесь, если я заявлюсь к вам в гости не совсем на себя похожий.

– В образе Бреда Пита? – полюбопытствовала Даша.

– В образе вождя мирового пролетариата товарища Зюганова, однозначно, – ответил я голосом русского националиста В. В. Жириновского. – Поехали, завтра будет трудный день.

– Домой? – поинтересовалась она, заводя машину.

– Почему обязательно домой? Что мне решительно не нравится в современной молодежи, дорогая, так это полное отсутствие романтики. А как же родная русская природа? Неужели не хочется за город, на свежий воздух, к родным березкам, в конце-то концов!

– Какие березки и какая, к черту, молодежь? Мне тридцать скоро!

– Тогда все в порядке, ты почти старушка, – она ощутимо ткнула меня локтем в живот, – и не надо насилия, правду не скроешь. И, тем не менее, мы едем на природу.

– Куда?

– В Валентиновку. Остановишься, где я скажу, и начнешь названивать в ворота.

– Зачем?

– А у тебя машина заглохнет. Когда починишься, будешь ждать меня на стоянке, как договорились. Задача понятна?

– Так точно, товарищ фельдмаршал!

– Не надо лести, хотя и приятно.

– Как поедем, по Ярославке?

– Лучше по Щелковскому.

– Если я правильно тебя поняла, мы едем в гости к...

– Ты правильно меня поняла.

– Круто, – она прибавила газу, – а ты действительно так трепетно любишь природу?

– Терпеть не переношу, обкормили в детстве. Видишь ли, Даша, мои родители были типичными шестидесятниками, то есть, турпоходы, «изгиб гитары желтой», палатка, костер, споры о наболевшем до утра. Веришь ли, почти каждые выходные таскали в походы по Подмосковью.

– А ты?

– А я хотел шляться с друзьями.

– Почему не отказался?

– Не мог, уж больно родители обижались. Они у меня были самыми настоящими советскими учеными, физиками по образованию и лириками в душе.

– Ты говоришь, были?

– Это не то, что ты подумала. Оба живы, здоровы и вполне счастливы в заштатном французском городке Париже. Слышала о таком?

– Даже была пару раз. А как они там оказались?

– В девяносто третьем отец был уже замом директора по науке одного из проблемных московских НИИ. Руководитель этого милого заведения к тому времени раздал половину площадей института разным фирмам в аренду. Когда он задумал закрыть основную лабораторию и отдать освободившееся помещение под кабак, папа пошел искать правду в московскую мэрию. Там ему сказали такое, что он на следующий день к чертовой матери уволился и уехал преподавать в Сорбонну, благо приглашали.

– А что ему такого сказали?

– Ничего особенного. Просто сообщили, что ни он, ни его наука обновленной России на фиг не нужны и задали риторический вопрос, типа «Когда же вы все, наконец, передохнете?»

– Как они там?

– Родители? Нормально. Когда на маман накатывает ностальгия, она идет поливать березки.

– Березки?

– Да. Она посадила несколько берез в саду, у них с папой домик в предместье.

– В Россию часто приезжают?

– С тех пор – ни разу. Кстати, мы подъезжаем, высади меня.

– А как ты собираешься...

– Много будешь знать, из секретарш выгонят.

– Я, к твоему сведению, офис-менеджер.

– Тем более.

Когда я появился в его спальне, главный «сталевар» всея Руси уже собирался отходить ко сну.

– Интересно, как вы все-таки умудряетесь ко мне проникать, – спросил он, дисциплинированно включив «антиподслушку».

– Ничего особенного, меня этому учили.

– Что-то срочное?

– Да. Сейчас я кратко опишу вам ситуацию. Настоятельно прошу не кричать, ногами не топать и кулачищами по мебели не стучать, вон они у вас какие. Перед уходом я оставлю вам диск с информацией и инструкциями. Внимательно все изучите, потом его уничтожьте.