Сначала она решила, что это Димин дед. Вроде бы, все сходилось – он построил этот дом и умер в нем, но смущало одно – он умер в восемьдесят с лишним лет, а лицо казалось довольно молодым; других же военных в Диминой семье, насколько она знала, не было.

…Так чей же призрак я видела вчера вечером?.. А надо мне это?.. – она остановила мысль, готовую сорваться в пропасть самых черных фантазий, – теперь я знаю, что выходит он из зеркала, а, значит, надо пользоваться им, как можно, реже, и все. Можно забыть навсегда о вчерашнем дне, и жить спокойно, дожидаясь возвращения Димы…

Но если призрак реально существует, захочет ли он навсегда оставаться в своем зазеркалье или будет искать другую возможность? Это очень серьезный вопрос, потому что пока призрак не причинил мне зла, а если я начну бороться с ним, то неизвестно, как он поведет себя в дальнейшем…

Валя уже хотела снять простыню, но потом решила, что, в первую очередь, должна выспаться после вчерашней сумасшедшей ночи. А, во-вторых, если уж она начала жить в одном доме с призраком, то должна знать, на что он способен, и в том числе понять, как он поведет себя в критической ситуации, когда его не хотят выпускать на свободу.

Ночь прошла, на редкость, спокойно. Валя уже забыла, когда отдыхала так хорошо, и ни что ее не тревожило, кроме годового отчета, которым она занималась на работе.

В бумагах и цифрах день тоже пролетел совершенно незаметно. Валя ни разу не вспомнила о существе, которое оставила дома, и только вечером, уже переступив порог, вдруг почувствовала, что в доме пусто. Это было не физическое отсутствие кого-то (физически, она и так понимала, что там никого не должно быть), а ощущалось на тонком, подсознательном уровне. Она не могла этого объяснить, но, вроде, даже воздух стал, более разряженным, только не хватало в нем не кислорода, а чего-то другого, нематериального.

Валя бесцельно слонялась по комнатам и не находила ни сил, ни желания заняться чем-нибудь полезным. Она сама себе удивлялась, ведь на столе лежала куча выстиранного белья, а она не могла набраться решимости, чтоб перегладить его. Ей, вообще, ничего не хотелось!.. Тем не менее, через полчаса этой необъяснимой растерянности, усилием воли, она все-таки заставила себя взяться за утюг. Привычные движения и ровная полоска ткани, струившаяся по гладильной доске, помогали сосредоточиться, возвращая мыслям стройность.

Не хватать могло только одного – призрака, который ей удалось запереть в зазеркалье, но она никогда не думала, что он и является самой сущностью дома. Она-то думала, что это некая энергетика, а, оказывается, всем повелевает конкретный человек, умерший много лет назад. Это он пытался выжить ее из дома, а теперь, то ли смирился, то ли просто изменил к ней отношение. А, может, и не изменил, ведь для чего-то же он шлялся по чердаку, пугая ее?.. Тогда она, тем более, должна знать, кто это, и таким образом определить, что ожидает ее в будущем.

Гора белья постепенно уменьшалась, а Валина мысль застыла на месте – как же узнать, чей это призрак?.. Совершенно внезапно она решила, что может догладить и завтра, тем более, в основном, там остались Димины вещи, которые неизвестно когда они потребуются, а вопрос с «соседом», как она назвала призрака, надо решать немедленно, потому что давно наступил вечер – самое, что ни наесть, его время.

Валя выключила утюг и направилась в бабкину комнату – разгадка могла находиться только там, так как остальные помещения она знала прекрасно, и ответа в них не было. Прошлась вдоль стен, разглядывая фотографии; долго изучала дедово лицо на одной из них, запечатлевшей его молоденьким капитаном …нет, это не он… Еще несколько раз обошла комнату, надеясь, что чутье или внешнее вмешательство подтолкнет ее в нужном направлении, но дом оставался мертв, и это стало ее тяготить.

Казалось бы, наоборот, то, что она получила независимость должно радовать, но отсутствие неведомой чужой воли неожиданно вносило в сознание состояние растерянности, отсутствия чего-то привычного и чрезвычайно необходимого. Это, как наркотик, когда умом знаешь, что употреблять его плохо, что без него должно стать лучше, но начинается «ломка», и все доводы летят к черту – начинаешь ощущать, что вопреки здравому смыслу, он тебе просто необходим. …Я привыкну жить без него, – решила Валя твердо, – но все равно я должна знать, кто это…

Подошла к гардеробу и снова достала желтое платье, ведь их очное знакомство началось, именно, с него; покрутила, не снимая с вешалки. Сейчас она не понимала, что же нашла в нем такого привлекательного, да и как его не переделывай, оно всегда останется таким же несуразным и старомодным. …Что же так привлекло меня в прошлый раз?.. Или это было веление «соседа», чтоб вынудить меня создать из зеркал нужную конструкцию?.. Вот, это похоже на правду. Но в таком случае, он мог влиять вообще на все, происходящее в доме, и на наши с Димой отношения, в том числе. Как я не подумала об этом раньше?.. А Дима, наверное, знал о возможностях «соседа», потому и уехал, чтоб самостоятельно принять решение… Это была замечательная гипотеза, разом снимавшая с мужа все обвинения, но не дававшая ответ на главный вопрос – чей это призрак и чего он хочет? Ведь, что б Дима не решил вдали от дома, здесь он снова попадет под чужое влияние, и от него снова ничего не будет зависеть. (Она почему-то была уверена, что, в конечном итоге, никакие простыни на зеркалах не спасут от нового вторжения, поэтому к нему надо готовиться в любом случае).