– Привет, а где все?

Рысь смущенно вжала голову в плечи.

– Все отказались тебя оставлять здесь одну, и я их разместила - кого куда. Ты не против?
– затараторила она, - Я им говорила, что тут буду я и уже все хорошо, но они все равно...

– Все нормально, Оль, - мне так тепло стало внутри от ее слов, - я даже рада. А они уже легли спать?

Рысь помотала головой. И огорченно сообщила:

– Даже есть отказались без тебя, а я так старалась. Ждут. Моретти сказал, что ты в одиннадцать проснешься... Ой, и правда. Ты хочешь есть?

Ее вопрос был задан таким жалобным голосом, что я не могла ответить иначе:

– Умираю с голоду.

– Это хорошо, - она отвернулась и тихо добавила:

– Прости меня, Ди. Я должна была поехать с тобой.

– Оль, никто не знал, что так будет!

Девчонка отчаянно замотала головой.

– Ты не понимаешь!
– с мукой в голосе произнесла она, но тут же забормотала.
– Прости! Что это я... Набросилась... Прости, пожалуйста, я потом... так я пойду?

– Иди, - я кивнула, очень тронутая ее переживанием, чувствуя, что не заслуживаю такого отношения, да и утешать ее - нет пока сил. Самой бы прийти в норму.
– Только приму душ и скоро буду.

– Мы подождем!
– опустив плечи, Рысь вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Столкнувшись с Сержем прямо за дверью, я схватила его за футболку, наверняка слега ошарашив:

– Где эта камера?

– А!
– он осторожно сжал мои кисти и, оторвав от футболки, стал нежно массировать в своими длинными пальцами.
– У меня.

– Всё видел?
– у меня опять появился комок в горле от его ласкового взгляда.

– Ди... Да, всё... почти. Ты умница, девочка.

– Серж, пожалуйста, я всё понимаю, но ты не мог бы... Может не будешь никому рассказывать? Я знаю, что это не профессионально, ведь я журналистка, но он же умер, он же даже хотел меня спасти... Прошу тебя!

– Ди! Спокойно, спокойно! Раз ты так хочешь, никто не узнает.

Он достал из кармана знакомую камеру на цепочке и протянул мне:

– Вот, держи, закрыл запись твоим личным кодом, прочесть и скачать не сможет никто. Заодно подарочек будет. Пригодится, может, когда-нибудь... Теперь ты немножко успокоишься, а? Но если желаешь, устроим маленький пожарчик. Как тебе?

– Не-е, - улыбнулась я, пряча подарок в карман брюк.
– Пусть останется! Спасибо тебе! А где все?

– В столовой, где ж еще. Готовы уже съесть друг друга, дожидаясь тебя.

– Вечно ты шутишь, идем!

– Стой!

Я удивленно посмотрела в его ставшие очень серьезными глаза.

– Что?

– Поверишь ли, что я страшно виню себя в происшедшем?

Я молчала, опустив глаза. Похоже, все вокруг чувствуют себя виноватыми. Но что мог бы сделать Серж, или Рысь?! Простой оператор и девочка-пилот! Их наверняка убили бы первыми, а потом уже принялись за меня. Как хорошо, что никого из них не оказалось рядом!

– Поверю! Спасибо. Изменить все равно уже ничего нельзя. Лучше забыть! И... ты же всё видел... Тебя бы убили первым, разве нет?

Он вздохнул и помотал головой, но вслух согласился:

– Пожалуй, сеньорита. Грустно такое слышать о моих предполагаемых возможностях, но ... как говорят русские... ай раджонэ . То есть - крыть мне нечем.

На этом наш разговор и закончился.

В столовой уже вовсю хозяйничала Рысь, накрывая на стол что-то очень аппетитное в красивых тарелках, исходящих ароматным паром.

Все были в сборе - и Марат, и Леночка с Егором, Степан Степаныч, который Викинг и даже Надюшка.

Мужчины дружно вскочили при моем появлении. Надо же, какие вежливые! Надо же, какие вежливые! Так бы и расцеловала, да только сомнительно, что правильно поймут...

Глава 12

'Снежные склоны хребтов Гиндукуша

в красных заплатах солдатской крови.

Я под огнем перекрестным не струшу

ради твоей неизвестной любви.

Может быть, смерть мои руки развяжет -

я обниму тебя, падая в снег.

Горы высокие небу расскажут,

как человека любил человек.

Словом прощанья, слезою печали

издалека не тревожь, не зови.

Лучше останься такой, как в начале

нашей с тобой неизвестной любви.

Мы не бродили Москвою вечерней,

не целовались в Нескучном саду,

не придавай же большого значенья,

если однажды совсем не приду'.