Это ощущение мощи, послушной твоей руке я ни с чем бы сравнить не смогла. Оно здорово опьяняло и пришлось проявить всю выдержку, чтобы заставить красавца-жеребца остановиться перед крыльцом на третьем круге, для пущего эффекта подняв его на дыбы. Ошеломленное лицо выскочившего на ступеньки Глеба стало настоящей наградой, триумфом даже, однако не стала показывать своего превосходства, просто направив коня к машине медленным шагом. Казалось, жеребец нисколько не утомился, чуть ли не пританцовывал подо мной.

– Хороший мальчик, - тихо шептала я, наклонившись к холке и похлопывая по влажной шее. Конь прислушивался к моим словам и словно всё понимал, замер возле машины, как самое кроткое и послушное создание.

И тут я обратила внимание на бледную с испуганно-расширенными глазами Рысь. Она кусала губы и выглядела очень виноватой.

– Диана, - голос у нее дрогнул, когда Оля первая нарушила опустившуюся на ранчо тишину.
– Похоже, ты очень понравилась Казанове. Не знала, что его уже объездили.

И сразу заговорили все разом. Марат ругался, Леночка с Егором громко выражали свой восторг, а Глеб подлетел ко мне, похоже, сильно взбешенный:

– Ты почему не подождала, - он постарался сдержать себя и более вежливо попросил:

– Слезайте, леди.

– Зачем, разве не все готово?

– Затем, что Казанова не готов еще к походу, - отчеканил Глеб, покраснев, - сейчас Команчи приведут, он девок любит, так что не хуже. То есть, с женщинами он хорошо себя ведет.

И тут все на свои места встало. И бледность Рыси, и потрясение Макарова. Испугалась задним числом, если б только знать! Но опомнилась, благодаря небо, что все окончилось хорошо. И, слава Богу, что не знала. Лошади очень хорошо чувствуют страх. Удивило немного, что Глеб знает про девчонок и Команчи, но сейчас это тоже показалось логичным: ну, не совсем же он тупой, в лошадях разбирается, тренером не один год работал еще на Земле.

– Зачем тогда привел ко мне Казанову?
– осведомилась мягко и чуть двинула жеребца в сторону управляющего.

Тот стремительно отступил - как-то нехорошо фыркнул в его сторону жеребец.

Макаров, тяжело дыша, опасливо покосился на Казанову и посмотрел на меня чуть ли не умоляюще, подбирая ответ:

– Я не думал, что ты без меня... Я не для тебя... То есть если б подождала, как просил...

– Когда это мы на "ты" перешли?
– оборвала его попытки оправдаться. Оговорка, что не для меня и быстрый взгляд в сторону машины вызвали чувство гадливости, явно Марата имел в виду, который, может, и верхом-то ездить не умеет. Но вслух не стала об этом говорить, только твердо добавила:

– Я поеду на нем! И давайте уже, выезжаем. Без того кучу времени потеряли!

А потом я увидела Команчи, вела его девица в рабочем комбинезоне, гнедой, как и Казанова, он был похож на моего нового друга как две капли воды. Издалека и не найдешь отличий, лишь присмотревшись, заметила, что круп чуть короче, да еще белый носочек на задней ноге, чего Рысь из машины могла и не увидеть. Так что некого винить в ошибке, кроме Глеба. Да и его не хотелось, как бы иначе поняла я, что Казанова мне милее даже этого легендарного любителя девушек - Команчи.

Глеб уже пришел в себя и, как ни в чем не бывало, стал распоряжаться о выезде, не делая больше попыток пересадить меня на другую лошадь.

В фургон поместили четырех лошадей, только Серж, как и я, ехал верхом, остальные в машине. Работники ранчо в количестве восьми человек, считая Макарова, окружили нас с Моретти кольцом, и мы двинулись вслед за машинами, поднимающими пыль, к распахнутым воротам ранчо. Сафари, что бы это слово ни значило для местных, наконец, начиналось.

Глава 11

Ехали не спеша, а жаль. Мне было мало той скачки, хотелось еще. И не кругами по утоптанной земле пусть и большого двора, а по этому прекрасному полю. Такой густой травы, такой зеленой и высокой, на Земле я не видела нигде, даже на картинках, да и деревья подступающего к дороге леса - казались гигантскими и экзотическими. Ни такой коры - багрово-красной у одних и покрытых плотным зеленым мхом у других, ни такой формы листьев - тоже прежде не встречала. И это только самые крупные, а сколько еще тоненьких незнакомых деревьев толпились меж лесных гигантов.

Дорога - это, конечно, громко сказано, так, тропа звериная. Хотя, если подумать, размеры зверей, её пробивших, должны быть вроде слоновьих - настолько широкая полоса, идущая от самой реки, оставленной нами минут двадцать назад, пересекала край поля, устремляясь к уже близкой гряде гор. Проводники обещали, что самое интересное мы увидим после перевала, но у меня и сейчас глаза разбегались от разнообразия, насыщенности, красоты. Птички, стайками взлетающие впереди, маленькие зверюшки, разбегающиеся прямо из-под копыт, стремительные и больше похожие на тени, даже рассмотреть толком не успевала - все вызывало какой-то детский восторг. А цветы, раскиданные по полю то там, то здесь - словно радуга уронила сюда капли своего света - выделялись такими красками, то яркими, то нежными, что я едва подавила желание попросить всех подождать, пока нарву букет.