Анита на секунду отняла руку от страницы.

— Последняя? Но в каком смысле?

Женщина громко засмеялась:

— Ты задаёшь слишком много вопросов, Анита Блум. Слишком много!

Джейсон тоже услышал смех — громкий и звучный.

Он обогнул дом, возле которого остановился, и…

— Ты обманываешь меня, — сказала Последняя со страницы записной книжки.

— Неправда! — возразила Анита.

Внезапно изображение Последней пропало.

— Последняя! — позвала Анита.

Обогнув дом, Джейсон оказался в саду, заросшем высокими полевыми цветами, и, выйдя сюда из-за угла, лицом к лицу столкнулся с женщиной.

Встреча оказалась настолько неожиданной для обоих, что они замерли в растерянности. От изумления Джейсон даже рот открыл.

Голубая туника без рукавов, босоногая, коротко постриженные волосы, глубокие чёрные глаза, тонкий, прямой нос, очень длинные пальцы, и в руках точно такая же записная книжка Мориса Моро.

— Я… — заговорил было Джейсон.

Но уже через мгновение женщина с ловкостью молодой лани исчезла в густой листве деревьев, словно её никогда и не было тут.

Джейсон только растерянно поморгал. Он в самом деле видел её? Или ему померещилось?

Кожа женщины показалась ему гладкой, как мрамор статуй, и точно так же, как статуи, покрыта патиной времени. Сколько лет могло быть этой женщине? Двадцать? Тридцать? Сто?

Тут к Джейсону подбежала Анита.

— Она скрылась вон там, — сказал он.

И Анита поспешила туда, куда указал юный Кавенант.

Девочка пересекла заросший цветами луг, вошла в лес, остановилась возле густых зарослей и, подняв руки над головой, сказала:

— Это я, слышишь меня? Последняя? Видишь меня? Это я, Анита Блум! Я не обманываю тебя! Посмотри на меня! Я же обыкновенная девочка! А это… — Она подняла записную книжку. — Это моя записная книжка.

Ответа она не услышала.

— Последняя! — снова позвала Анита. — Прошу тебя! Не убегай! Мы твои друзья! Мы пришли сюда только для того, чтобы помочь тебе! Мы проделали огромный путь. Ради тебя! Только ради тебя!

Листва еле заметно шелохнулась. Хрустнула веточка. Послышался ещё какой-то шорох или звук, как будто кто-то пробирается сквозь кусты.

Анита медленно опустила руки.

— Последняя?

Сначала из листвы показалась одна рука, потом другая. Затем открылось мраморное лицо. Последняя не знала, видимо, скрывают её листья или нет, и выглядывала из листвы в разные стороны, словно животное, которое проверяет, можно ли выйти из укрытия.

Анита улыбнулась.

— Мы твои друзья, — сказала она и, не ожидая ответа, опустилась на траву.

И позволила рассмотреть себя.

— Объясни толком, — попросила госпожа Блум, не переставая ходить по комнате из угла в угол. — Ты сообщаешь мне, что потерял нашу дочь?

— Я не потерял её, — рассердился господин Блум, стукнув рукой по столу в своём лондонском офисе.

— Не разговаривай со мной в таком тоне. Сегодня не самый подходящий для этого день.

— Повторяю, я не потерял нашу дочь. Я проводил её в аэропорт. Точно по расписанию.

— Ты отправил её туда на три часа раньше!

— Я отвёз её туда к тому времени, какое она назвала!

— He разговаривай со мной таким тоном!

— А ты слушай то, что я тебе говорю!

— Нет, это ты выслушай меня! Рабочие доставили пятьдесят литров краски по другому адресу, и я потратила всё утро на то, чтобы вернуть эту краску. Мало того! Я так расстроилась и устала, что оставила ключ от Разрисованного дома другу Аниты, а тот не запер его и куда-то пропал.

— Послушай…

— И в результате в дом забрался какой-то вандал. Он облил лестницу белой краской, испортив все фрески. А теперь ты ещё сообщаешь, что пропала наша дочь…

— Она не пропала. Она отправилась в Тулузу!

— Но почему?

— Потому что ошиблась рейсом.

— Ты должен был проводить её до паспортного контроля! Должен был убедиться, что она села в самолёт, который летит в Венецию! В Венецию, а не в Тулузу!

Господин Блум тяжело вздохнул:

— Но как это возможно, чтобы при том контроле, какой сегодня существует в аэропорту, девочка села в самолёт на Тулузу, а не в Венецию?