– Сможешь помочь с документами?

Вик присвистнул, поморщился и кивнул.

– Ты уверен, что оно тебе надо? Лично я там не был, но хорошо помню бессмертные строки Грибоедова: «В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов!»

– Посланник сказал – в Питер? – уточнил я.

– Не спорю, – согласился он. – Но Папочка уехал в Саратов, я сам уточнял через компьютер в кассах продажи билетов. Хотя мне это дело… до неоновой лампочки…

Я прикрыл веки и задумался. Что важнее? Справедливая и праведная погоня за сбежавшими вампирами, которые и на новом месте продолжат убивать? Или преследование одного-единственного человека, который предал свой род на растерзание сластолюбивым кровососам? У меня не было однозначного ответа. Да, собственно, в моём ответе никто и не нуждался. Во всяком случае, когда Вик пришёл провожать меня на вокзал, нижние полки в купе были заняты активно болтающими Сильвией и Ритой.

– Мы же вроде простились?

– Моцарт, ты… – на мгновение задумалась рыжая бестия, явно выбирая какое-то особенно выразительное определение моего умственного уровня, а потом вдруг передумала: – Хочешь кока-колу? Вообще, это американская дрянь, как мне объяснили, но затягивает.

– Рита, а вы что здесь делаете?!

– Я? Я… с вами, – смутилась блондинка, снимая очки, протирая их, водружая на нос и храбро закончив: – Вы такой красивый, как ангел…

– Поезд отправляется! Просьба провожающим освободить вагоны, – громко объявила проводница, и по тому, как спокойно все трое откинулись на полках, я понял – меня подставили по полной программе.

– А что вы хотели, милейший? – обратился ко мне вампир, когда поезд тронулся. – Меня уже не простит никто и никогда. Риту, Риточку, Ритулю… грохнут без лишнего шума при первом её появлении на улице без охраны. Или с охраной. По сути, без разницы. Вам этого хочется?

– Нет.

– Тогда какого лешего?

– Не выражайся при дамах, – напомнил я, и этот тип тут же сменил тон:

– Девочки, мы с Моцартом посоветовались и решили… Кому чай с лимоном и печенюшками?

Хорошо, Саратов так Саратов. В принципе, какая, к богу в душу, разница? Это ангелов нигде нет, а вампиров везде достаточно…

Неприятности посыпались, когда проводница пришла проверять билеты и паспорта. Мне ведь так и не удалось толком рассмотреть свои первые, хоть и фальшивые, но документы. Когда хихикающая в кулачок женщина ушла в соседнее купе, а девочки двинулись умываться перед сном, я прочёл…

– Это… это… это… за что?!!

– Чего тебя опять, на фиг, блин, не устраивает?!

– Почему в моём паспорте написано, что я Давыденко Мойша Теймуразович?! – безрезультатно пытался докопаться я с одной верхней полки до соседней верхней, где Вик резко сделал вид, что спит как младенец.

– А тебе не один хрен, что там написано? Главное – качество, а не текст!

– Да на меня проводница смотрит так, словно я дитя вашей Олимпиады восьмидесятых. Нельзя было что-то более русское написать?

– Ой, я тебя умоляю! Владимир Вольфович – русский? А Владимир Познер? А Владимир Винокур? У них только имя русское, и то одно на троих. Я уж молчу про Гордона с его естественным прозвищем… Хотя, честно говоря, по своим программам он другого и не заслужил. Но вот ты-то чего от меня добиваешься?!

– Но это ведь ты заказывал поддельные паспорта на меня и на Сильвию? Почему она записана как Светлана Андреевна Храброва-Охмункеева, а я…

– Мойша Теймуразович, уймитесь и спите.

– Я тебя убью.

– Хорошо, но завтра, договорились?

– Да-а!!!

– И вам спокойной ночи.

После чего эта скотина повернулся на бок и сделал вид, что уснул окончательно. Вернувшиеся блондинка и рыжуха моих страданий также не оценили. Когда свет потух, я решил, по общему примеру, зайти перед сном в одно место, куда, как говорится, и короли ходят пешком, делая всё сами. Популярнее объяснять надо?

Фургон на колёсиках, прошу прощения, вагон, мягко покачивало. Где находится туалет, я знал по запаху, да и уже научился разбираться в символических приметах современности. Со всеми делами типа слива воды, работы крана и мытья рук сложностей не возникло, сложность вошла позже…

– Минеральная вода, пиво, чипсы! – громко и гнусаво повторял женский голос, надсадно раскатываясь вдоль вагона.

Я как раз выходил из соответствующего заведения и увидел удаляющуюся в противоположный конец коридора женскую фигуру. Женщина была настолько бесформенно-расплывчатой и непримечательной, что на неё было не то чтобы сложно, а скорее даже невозможно обратить внимание. Запоминался её голос, предлагаемый ею товар, но не её внешность.

Я не мог понять, чем это зацепило меня, почему я встал столбом и смотрел вслед кричащей торговке, пока та не скрылась за дверями. Потом остановился напротив нашего купе, прислонился лбом к холодному стеклу и задумался. Может ли торговля вестись в час ночи, когда все пассажиры уже спят? По идее нет. Но вполне возможно, что здесь и не такое бывает, стремление одних людей к наживе вкупе с привычкой ложиться за полночь у других вполне оправдывает схему, где спрос рождает предложение. Тогда что же не так?