Удары сыпались со всех сторон, меня трижды сбивали с ног, всё тело превратилось в сплошной комок тупой боли, руки и ноги отказывались повиноваться, но мышечная память, отдавая должное урокам, преподанным в учебке, заставляла подниматься, снова и снова бросаться в бой… Я потерял один нож в чьём-то горле, лезвие заклинило меж шейных позвонков. Второй я держал крепче, и он честно спасал меня какое-то время…

Потом был яркий свет, вспышка во всё небо, и тогда я упал навзничь.

Мне совсем не хотелось умирать, но, похоже, сегодня никто не будет спрашивать моего мнения. Господи, если Ты видишь меня, если Ты помнишь обо мне, прости, что так и не научился петь…

– Вставай, братэлло, чё разлёгся? – Чей-то знакомый голос пробился сквозь вязкую темноту, и мне помогли встать на ноги.

– Посланник?

– Чё? Кто, я?! Во законнектило чувака неслабо… Эй, да я тя знаю! Ты тогда ночью у церкви ворота тряс, типа помолиться и ваще… Я тогда те сразу задал – не ходи по оврагам. Видать, не всосалось… Ты бы, короче, ехал отсюда. Говорят, твои Ночные Ангелы то ли в Питер, то ли в Саратов, то ли даже в Пермскую зону тусоваться двинули, я бы сам махнул, но кто меня к ним пустит?

Мне хотелось броситься на шею этого непонятного юноши, обнять, сказать, что я всё понял, что я знаю, что я благодарен и… Всё не так. Другие ангелы умеют красиво разговаривать, но такие, как мы, вечно впадают в дурацкое косноязычие. Приход Посланника в мир, где уже нет наших, это… это… как случайная весточка с родины, которую ты помнишь, за которую воюешь и в которую веришь, как бы она ни была далека…

– А слыхал песенку прикольную? Ща напою… Как там начало, не помню, чё-то всё про войну, типа как у Акунина, ага…

Круто, да? Мне вставило. Ну бывай, чувак. – Его кулак дружески ткнул меня в плечо, и я всем весом рухнул на подоспевшую сзади Сильвию, ломая камыш.

– Задница архангелова, какой ты тяжёлый!

– А? Что?! – Я оглянулся в поиске Посланника, но он растаял как дым…

– Я говорю-у… слезай с меня, – придушенно потребовала герцогиня. – Нет, конечно, мне, как и любой страстной девушке, приятно, когда такой красивый мужчина сверху, но… Ты уж или встань с меня, или развернись и не лежи как бревно!

Сзади раздались шаги, и насмешливый голос Викентия язвительно прокомментировал:

– Ритуля, мы здесь лишние. Ты за них волновалась, а они тут устроили брачные игры бурундучков с белочками. И кто кого?

– Перестань, не смешно, – резко оборвала его усталая блондинка, шагнув вперёд и помогая нам встать на ноги. – Боже, Моцарт, да вы весь в крови! Пойдёмте отсюда поскорее, пожалуйста, и обещайте мне, что завтра же всё расскажете в полиции.

– Конечно, разумеется, а как же?! – в два голоса пообещали Вик и Сильвия.

Я промолчал. Если уж дам слово, то придётся его сдержать, а ничего, кроме тюрьмы или психушки, мне за такой рассказ точно не светит…

Девушки выбрались из оврага первыми. Мы с деловитым вампиром задержались, чтобы осмотреть место боя. Один нож нашёл я, второй мне подал он. Мой пистолет Макарова потерялся где-то в камышах, зато нашёлся разряженный кремнёвый нашей подруги. Возвращать бульдозер наверх смысла уже не имело, его можно было вытащить только другой, более мощной техникой. Викентий насчитал двенадцать трупов шакалов, в основном погибших под гусеницами. Вампирам тоже не повезло: мы нашли семь тел и вытащили их на тропу, уложив в ряд, – утреннее солнце сделает остальное. Следов Папочки не было: скорее всего, он сбежал первым. Не знаю, как человек мог стать главой клана или общины, но ему действительно подчинялись. Хотя неизвестно, как уцелевшие посмотрят на него теперь.

До квартиры наших друзей добирались на ночном такси. Пришлось заплатить двойной тариф, чтобы водитель, глядя на нас, не решил, что мы сторонники мазохистских оргий. Спать повалились все, кроме нашего общего приятеля, он сразу бросился к холодильнику и залил в себя не меньше литра крови, прежде чем успокоил «послевоенный» мандраж…

Следующий день был потрясающе тих. Нас никто не искал, никто не звонил, не угрожал, не пытался найти и отомстить. Вечером мы спокойно погуляли по городу, наслаждаясь зеленью и яркой жизнью отдыхающего Волгограда. К ночи вернулись домой, все, кроме Викентия. Он сказал, что у него дела, и заявился во втором часу ночи. Никто не спал. Он вручил девушкам торт, шампанское и фрукты, а сам поманил меня в сторону:

– Наши ушли. Все! Вообще все! Не знаю куда, но в городе больше нет вампиров. Представляешь?

– Один есть, – напомнил я.

– Будешь убивать или мне самому повеситься?

– Где бородатый? Это сейчас более важно.

– Далеко отсюда, либо в Питере, либо в Саратове, либо в Перми. Там мощные общины и ему есть кому поплакаться. Э-э, а ты что задумал?

А что я мог задумать? Посланник недвусмысленно назвал мне эти же города. Если здесь моя миссия выполнена, значит, пора собираться дальше…