— А, лампасы привлекли, так ведь дело временное. Сегодня они есть, а завтра снимут. Надо человека выбирать и за человеческие качества любить. Человек в любой ситуации останется человек и в достатке и в нищете.

Лужин хохотал, когда услышал эту историю из уст Бурцева.

— Вася, он нажирается и мочится себе в штаны не первый раз. Я сказал этому подполковнику, чтобы он его сюда не возил, а он все равно сюда лезет.

На следующий день, часов в двенадцать дня с кабинета Лужина Бурцев услышал крики «Ура!». Он открыл дверь и увидел, как широкое небольшого роста тело Лужина подпрыгивало по кабинету как мячик.

— По какому поводу парад, Николай Николаевич?

— Сменщик летит, Вася, — при этом Лужин обхватил Бурцева обеими руками и похлопал по спине.

— Кто таков, и откуда смена.

— Сейчас, сейчас, — Лужин подошел к столу. — Так, сейчас, скажу, — выпрямился, встал по стойке смирно, взяв со стола бумагу. — Докладываю, подполковник Никольцев В. С.

— Кто, кто? — улыбаясь, переспросил Бурцев.

— Никольцев, и за это выпьем, — Лужин ловко выхватил из тумбочки стола бутылку коньяку и в один миг плеснул по стаканам. — А это закусить, — он достал оттуда же несколько кусочков сахара.

— Вот это, да, — только и успел сказать Василий. — Встречать вашего сменщика поеду я, это же мой старый командир полка. Замечательный человек.

— Тебе везёт, Вася, скоро всех старых сослуживцев сюда перетащишь.

Бурцев выбежал со штаба и почти вскочил в подъехавший УАЗ. Открылось окно кабинета Лужина, оттуда раздался окрик.

— Автомат возьми!

Бурцев махнул рукой. Когда машина подъехала к шлагбауму, тот не открылся. Из КПП вышел прапорщик, приложил руку к головному убору.

— Товарищ майор, звонил командир полка, приказал вас не выпускать. Вам прибыть к нему в кабинет. Бурцев возвратился, зашел к Лужину.

— Я, тебя, наверное, неправильно учил, мальчишка. Гибнут в начале по неумению, а в конце из-за собственной глупости, самонадеянности и небрежности. И пока я здесь командир полка и, смею заметить, ещё не сдавший свои дела, соизволь взять оружие и не махать руками.

Бурцев вышел из кабинета командира красный, как рак. Ему было стыдно за этот детский поступок. Он зашёл к себе в кабинет, схватил стоящий на столе графин с водой и вылил себе на голову. Вытер лицо полотенцем, глянул в зеркало, краснота прошла.

Василий взял оружие и поехал на пересылку. Машина подъезжала к окраине Кабула. Замелькали глиняные заборы, лавки с нехитрым товаром и продавцами в лохмотьях, зазывающих покупателей. Попривыкнув в Афганистане, Бурцев уже смотрел на эту чужую жизнь, как на что-то обыденное. Как быстро привыкает человек, подумал он. Ещё совсем недавно с открытым ртом смотрел на всё это.

Возле дворца, где размещался афганский генеральный штаб, дворники усердно мели асфальт большими вениками, за ними шли солдаты-афганцы, и на него ведрами плескали воду. «Наверное, ждут большого начальника, — подумал Бурцев. Всё точно, как у нас. Всё с нас копируют. А в прочем, куда им деваться, кого ещё копировать — советники-то наши. Сидит там этакий большой советник в полковничьем или генеральском чине и пускает пыль в глаза, как он и дома пускал, когда встречал начальника. Лоск наводим, метём, траву красим. Что взять с него, все так делают, его так учили, и он так учит». Бурцев махнул рукой.

Подъехали к аэропорту. Тот гудел своей обыденной жизнью. То и дело в небо взлетали боевые вертолёты, унося с собой смертоносный груз куда-то туда, в горы. Рядом на взлётной полосе ревели транспортные самолёты, привозившие грузы и людей в эту огромную мясорубку. Назад увозили сменившихся, раненых и трупы. Фабрика смерти работала во всю мощь.

Подъехав к пересылке, Бурцев выскочил из машины, и быстро зашагал к палатке, где сидели кадровики. Знакомый Бурцеву подполковник посмотрел на него и спросил:

— За кем прибыл, товарищ майор? — затем внимательно посмотрел в глаза Бурцеву. — А, наверное, Лужин за сменщиком прислал.

— У вас хорошая память, товарищ подполковник, — улыбнулся Бурцев.

— Работа такая, всё время с людьми, сортирую их по дивизиям и полкам, в мозгу что-то и остаётся. — Затем посмотрел в список, лежавший перец ним. — Никольцев ваш ещё в небе, с минуты на минуту будет приземляться, иди, встречай.

Бурцев вышел из палатки и направился к взлётной полосе. Где-то из-за гор раздался гул моторов, появился Ил-76. Он резко начал снижаться, и через минуту уже катился по бетону, затем также резко затормозил и как заправское такси, подкатил к кучке людей, стоявших на краю полосы. Когда свист турбин прекратился, к нему зашагали люди. Задняя часть ИЛа опустилась, и из него по наклонной стали выходить пассажиры.

Раздался шум, возгласы встречающих: кто-то выкрикивал фамилию сменщика, друзья встречали отпускников, везущих им гостинцы и весточку из дома. Наконец появился Никольцев. Он шёл медленно, всматриваясь в лица встречающих. Глаза Бурцева и Никольцева встретились. Никольцев вначале не понял и отвёл их. Затем посмотрел ещё раз. Бурцев заулыбался.

— Вася, а ты-то как здесь? — Никольцев заспешил вниз.

— Как… как… Вот так, вас встречаю. Разрешите представиться, начальник штаба вверенного вам полка.