– Попробуй, – кивнул Баглай в сторону победителя, – не допусти такого, если имеешь силу.

Баглай зорко оглянулся по сторонам, спокойно и медленно подался с конем назад, чтоб чей-нибудь любопытный глаз не заметил, как он шепчется с Амбалом.

Тем временем для поединка выехал второй дружинник… Потом третий, и четвертый, но всех их постигла участь Галляра.

Тогда встал перед князем витязь Могута. Водил он княжеские караваны с товаром за море и в столкновениях с печенегами добыл себе славу воина непобедимого.

– Дозволь, княже, и мне преломить копье свое о щит молодого витязя. – Он низко поклонился своему властелину.

Черный измерил взглядом исполина Могуту, игравшего под ним огромного коня и задумался.

– Жаль молодца, Могута, – сказал он тихо, чтоб не услышал Всеволод, – из него храбрый дружинник будет, а ты покалечишь, а то и насмерть убьешь его.

– Княже! – не отступал Могута. – Дозволил же ты сразиться с юным витязем лучшим дружинникам земли Северянской. И он одолел их. Хоть молод он, а крепок дюже!

– Им можно, а тебе нельзя, Могута. Неровня он тебе. Ты зрелый витязь, и нет у нас равного тебе по силе и искусству боя.

– Почему неровня? – вмешалась в разговор княжна. Ей показались обидными сомнения князя в силе и уменье Всеволода. – Победил же он только что сильнейших дружинников наших!

Черный недовольно покосился на дочь, и та умолкла под строгим его взглядом. Но теперь заговорили дружинники, толпившиеся вокруг Черного. Всеволод осмелился приблизиться к ним и стал прислушиваться.

– Дозволь, княже, – просили мужи, – не оставаться же дружинникам побежденными. Пусть Могута покажет, каковы мы есть!

– Дивно, – говорили другие. – Никому не ведомый отрок, пришелец какой-то, осмеливается выходить на бой против лучших ратных мужей земли Северянской.

– А Всеволод тоже северянин! – не утерпела княжна, обращаясь теперь уже не к князю, а к дружинникам.

Люди замолчали, вопросительно переглядываясь, никто из них не знал молодого витязя, не видывал его, не мог понять, откуда взялся он.

– Кто сказал тебе, что отрок этот – северянин? – обратился князь к дочери, видимо удивленный ее настойчивостью. Девушка хотела было ответить, но Всеволод опередил ее.

– Княже! – громко воскликнул он, пытаясь завладеть вниманием Черного и уклониться от вопросов, которых стремился избежать. – Здесь усумнились в моей силе. Как воин требую поединка! Пусть увидят и витязи твои и все люди добрые, каков я в искусстве ратном.

Князь нерешительно переводил взгляд с окружавших его дружинников на Всеволода, с него – на дочь и раздумывал.

– Дозволь, княже! – кричали ближние и дальние дружинники. – Ведь отрок сам того хочет!

– Не волен ты оберегать его, князь, – настаивали другие. – И Могута и мы тоже хотим сразиться с Всеволодом, а потом с каганом, отстоять свободу земли Северянской и честь княжны!

Шум усиливался. Уже и не разобрать было, кто что кричал. Тогда князь Черный поднял меч. Когда на площади установилась тишина, он сказал:

– Хорошо, братья! Я согласен, чтобы отрок сей вышел на поединок со славным витязем земли Северянской Могутой. Но и вы должны исполнить мою волю.

– Говори, княже! – раздались голоса дружинников.

– Вижу я, кроме Могуты, есть средь вас еще такие, что хотели бы отвоевать право на поединок с каганом. Так вот; чтобы брань та не была бесконечной, выберем из вас четырех воинов, сначала пусть они выйдут на поединок с Могутой. Кто победит, тот и схватится потом с отроком. Он четверых уже одолел на поле ратном. Посмотрим, сумеет ли он справиться с сильнейшим из вас – с пятым!

Люди затихли. Князь улыбнулся в усы, потом уверенно и громко воскликнул:

– Славные мои воины! Кто желает сразиться с Могутой? Выезжайте на поле!

Однако из круга никто не отозвался на его призыв. Какое-то время стояла напряженная тишина. Даже кони, казалось, насторожились в ожидании смельчака.

И вдруг смех, дружный, веселый смех прокатился из конца в конец по всей площади.

– Слава мудрому князю!

– Слава-а-а-а! – подхватили сотни дружинников, скрывая в громком кличе свое смущение.

И снова выступил вперед Всеволод.