Шрифт:
— Обожаю сюрпризы! — одобрила Эля.
Часть третья,
или
Пирожные, маскарады и революция
Туман перед глазами начинал рассеиваться. Огромные голубые и зеленые пятна постепенно приобретали золотистый, а потом оранжевый оттенок. Свет все настойчивее проникал под веки, а головная боль отступала перед желанием встать и пойти, как можно быстрее вскочить с этого стола, на котором пролежал, наверно, часа два.
— Моргает, — услышал он за собой какой-то незнакомый голос. — Он моргает!
„Каждый бы моргал на моем месте, — подумал он. — Этот свет с самого начала ужасно яркий".
Постепенно он припомнил, как все было. У него вдруг забарахлило сердце, и доктор Земба кричал, чтобы срочно в операционную. Срочно! Ну и, конечно, он, Марек, еще просил сестру кое-что ему сказать, но уже не оставалось времени... а потом — вот этот туман перед глазами...
„Вставили мне новые клапаны, — решил он. — Доктор Земба — гениальный хирург, и он наверняка все исправил как надо. Он ведь неоднократно говорил об этой операции. Ну и людей здесь! Вроде вначале было меньше. Где же это сестра Ирена? Может... Да... Она не любит, когда ей говорят „сестра"...»
— Пани Ирена, — сказал он слабым голосом. — Пани Ирена...
Ирена побледнела.
— Он... Он зовет какую-то Ирену, — прошептала она. — Вы слышали?
— Ну так ответьте, — с таким же изумлением, хоть и сердито, отозвался Зборовский.
— Да, я слушаю.
— Пани Ирена, а какой результат?
— Спокойно, Маречек, спокойно. Результат операции положительный. Лежи спокойно.
— Да я не о результате операции, а о том, что хотел узнать еще раньше... час назад... но... но... Кажется, это я не вас спрашивал. Извините. Доктор Земба наверняка знает.
— А может, я бы мог тебе чем-то помочь? — спросил Зборовский, наклоняясь над столом.
— Меня интересует результат матча „Легион" (Варшава) — „Движение" (Хожув). Они играли днем.
Зборовский отошел и вынул из папки приложение № 8. Это была пожелтевшая газета от 9 сентября 1979 года, где бросалась в глаза очерченная рукой инженера большая колонка. Александр откашлялся и прочитал:
«Два — ноль в пользу „Движения" (Хожув)».
— Я так и знал! — буркнул Марек. — Мазилы!
А потом заснул.
Внушительный Совет Наций собрался в пятницу вечером 8 июня 2059 года, чтобы рассмотреть отчет, представленный польским делегатом. Может, это покажется кому-нибудь забавным, но все собрание интересовалось, прежде всего, самочувствием тетки Флоры.
— Итак, по вашему мнению, вещество, которое попало в этот продукт питания, вызывает неизбежные изменения в организме? — спросил председательствующий на сессии вьетнамец Бинг.
— Именно так.
— И одновременно не поддается фильтрации?
— Пока нет.
— Что же в таком случае вы предлагаете?
— Выводы предоставляю сделать уважаемой ассамблее.
Слова попросил профессор психологии Гюнтер Майлер.
— Мы подвергли пациентку тщательным исследованиям. Есть определенный шанс на возвращение пострадавшей здоровья путем регенерации ее как личности. Я бы назвал это помощью извне, реконструкцией. Но перед нами задача нелегкая.
— Прошу уточнить, что вы имеете в виду.
— Влияние этого вещества на личность напоминает действие клина, вбитого между двумя системами — управляемой и управляющей. Человек, лишенный самоуправления, собственной воли, в то же время может быть управляем со стороны. Любой исходящий извне приказ кажется ему правильным, важным и обязательным. Впрочем, может, мы продемонстрируем на примере.
Принесли головизионный передатчик, и между президиумом и залом заседаний показалась тетка Флора. Кто-то невидимый ей приказывал.
— Вам холодно, — произнес голос.
Тетка стала щелкать зубами и потирать синеющие руки.
— А теперь тепло.
Тетка покрылась испариной.
— Вы любите серьезную музыку! Шуберта и Стравинского!
— Да здравствует Шуберт! Да здравствует Стравинский! Да здравствует Шуберт! Да здравствует Стравинский! — скандировала тетка с безумным восторгом.
— Вы ненавидите эту музыку. Ненавидите! — распорядился голос.
— Долой Шуберта! Долой Стравинского! Долой! Долой! Долой! — в бешенстве кричала тетка.
И так она реагировала каждый раз. Делала, что ей приказано: любила и ненавидела то, что от нее требовали, соглашалась с каждой фразой, каждым мнением.
— Есть вероятность, что после установления всех воззрений пациентки, — продолжал профессор Майлер, — можно будет закрепить их в ней навсегда приказом и таким образом хотя бы частично вернуть ее индивидуальность. Надо заставить рану затянуться.