Несколько секунд сержант молчал, обдумывая услышанное. Наконец он выдавил:

– Признаю этот аргумент достаточно весомым. Я и мои товарищи, конечно, сможем вытерпеть и не такое. Родина сделала из нас закаленных бойцов! Но вы... – сержант Бабур взглядом приласкал сгорбленную страхом фигурку Василисы. – Но вас... В общем, вас я одних туда не отпущу! Поэтому вы отправитесь туда под нашей защитой!

И рядовой Кумар, и его товарищ были рады принятому командиром решению.

Василисе даже показалось, что они и сами уже давно мечтают побыстрее куда-нибудь убраться. Но только, в отличие от дяди Толи, не смеют высовываться с такими пораженческими предложениями.

Однако сказать было легче, чем сделать.

Для транспортировки тяжелого пулемета расчет старшего сержанта Бабура располагал квадроциклом. Навьючив его треногой и телом пулемета раздельно, оба рядовых отправились к пролому в стене школы первыми.

За ними побежали Василиса, дядя Толя и прикрывавший их сержант.

К счастью, и комбайнам, и гребешкам на пятерку жалких людишек было искренне наплевать.

Каких-то пять минут животного страха – и дядя Толя уже заколотил ногой в дверь центрального входа. Не дождавшись реакции, он высадил – с подозрительным хладнокровием и даже где-то профессионализмом – стеклянную дверь, после чего открыл замок изнутри.

– Милости просим, гости дорогие, – проворчал он, давая дорогу вначале Василисе, а затем и клонским солдатам.

– В общем, кому как, а мне лично ясно, что дело наше дрянь, – промолвил дядя Толя и залпом выпил полстакана клонской анисовой водки.

Они расположились в кабинете директора школы – сюда привел их снова же дядя Толя.

Которого, в свою очередь, заманили в этот кабинет... да-да, поиски анисовой водки!

К слову, чутье пилота не подвело. В шкафу, стыдливо накрытая старым, многажды залатанным пледом, действительно обнаружилась "гостевая" бутылочка с ликующими селянами под фруктово-цветочными гирляндами на этикетке. "Тихо стибрил и ушел – называется нашел", – не забыл сопроводить экспроприацию своей любимой поговоркой дядя Толя.

Никто кроме него анисовки не пил. Хотя он заботливо предлагал приложиться всем и каждому.

Вначале дядя Толя поднес водку егерям из "Атурана", но те, конечно, отказались и поплелись на чердак, где обустраивали новую огневую позицию.

Искушал он и Василису. Но та, наученная горьким опытом, только презрительно фыркала.

Учительнице химии Пакизе – кареглазой и чернобровой красавице с осиной талией и округлой пышной попой – дядя Толя тоже предлагал "по маленькой".

Та поначалу согласилась. Но потом выяснилось, что из вежливости – пила она как птичка, и даже неясно, глотала или сплевывала в кадку с фикусом.

Ну и последнему члену их импровизированной ячейки сопротивления – школьному физруку Фархаду Шакибу – дядя Толя тоже краденую анисовку подносил.

Но тот, сверкнув очами, заявил, что дал обет воздерживаться, пока хоть один нечистый джипс остается на его родном Наотаре.

В общем, коллективная анисовая медитация не задалась. Но это не слишком опечалило бывалого дядю Толю – он щебетал, как соловей и, вдобавок, ругался чаще обычного. Анисовая водка недаром славилась своим коварством.

– А что эвакуация, удалась на славу? – спросил он у Фархада, который из Прибежища Душ вообще не отлучался.

– Удалась-то удалась, да только всех вывезти не успели. Старшеклассников пришлось разместить в бомбоубежище.

– В бомбоубежище? – дядя Толя едва не поперхнулся от удивления. – У школы есть настоящее, обустроенное бомбоубежище?

– Разумеется, – горделиво кивнул физрук. – Все общественные учреждения Великой Конкордии оборудованы бомбоубежищами. Такова воля Народного Дивана!

– Ну вы даете! Тоталитарная сверхдержава – иттитская сила! – одобрительно крякнул дядя Толя и немедленно выпил.

Василиса лишь в самых общих чертах представляла себе, что такое бомбоубежище. И где оно в принципе должно находиться. Но из разговора она уяснила: где-то совсем рядом трясутся от страха несколько сотен детей, которые, конечно, уже не совсем дети, но ведь еще и не взрослые.

Тех самых детей, для которых она еще утром готовила морковный салат с изюмом, орехами, сельдереем и чесноком!