— «Но когда Авраам увидел, что Исаак стал нечистым, он попросил в сердце своем о защите…»

Я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать Джулиану: «Посмотри на меня».

Доктор и два лаборанта выходят вперед. У доктора в руке шприц, он щелкает по нему пальцем, а один из лаборантов в это время закатывает рукав Джулиана до локтя.

И в этот момент до меня снизу доносится какой-то шум. Этот звук рябью проходит по залу. Джулиан настороженно вскидывает голову. Доктор отходит от него и кладет шприц на металлический поднос, который держит в руках один из лаборантов. Томас Файнмэн подается вперед, он хмурится и шепчет что-то своему телохранителю на ухо. В зал вбегает еще один лаборант, девушка. Я не могу разобрать, что она говорит. На ней хирургическая маска и большой не по размеру белый халат, но я понимаю, что это девушка, потому что у нее за спиной болтается косичка. Она возбужденно жестикулирует.

Что-то не так.

Я прижимаюсь к стеклу и напрягаю слух, чтобы понять, о чем она говорит. В моем мозгу мелькает какая-то мысль, но я никак не могу ее ухватить. Есть в этой лаборантке что-то знакомое, в ее жестах, в том, как она энергично показывает доктору на выход в коридор. Доктор качает головой, потом снимает перчатки, комкает их и прячет в карман. Перед тем как выйти из процедурного зала в коридор, он что-то отрывисто командует, и один из лаборантов спешит следом за ним.

Томас Файнмэн проталкивается к дверям в лабораторию. Джулиан побледнел, даже с галереи я вижу, что он вспотел. Голос его от волнения звучит выше, чем обычно.

— Что происходит? Кто-нибудь скажет мне, что происходит?

Лаборантка с косой проходит через зал и открывает дверь для Томаса Файнмэна. Когда он с красным от злости лицом врывается в зал процедур, она опускает руку в карман.

И когда в голове у меня наконец все складывается — косичка, рука, Рейвэн, — я слышу хлопок. У Томаса Файнмэна открывается рот, он отшатывается назад и падает на спину. На его белой рубашке распускается красный цветок крови.

На мгновение картинка превращается в стоп-кадр: Томас Файнмэн распластался на полу, как тряпичная кукла; Джулиан с белым лицом; журналист все еще держит камеру на уровне глаз; священник стоит в углу; регулятор, который стоит возле Джулиана, еще не вытащил пистолет из кобуры; у Рейвэн в руке пистолет.

Вспышка.

Лаборант, настоящий лаборант, кричит.

Начинается неразбериха.

Еще выстрелы, пули рикошетят от стен. Регулятор кричит:

— Ложись! Все на пол!

Хлопок. Пуля попадает в стекло прямо у меня над головой. В месте попадания на стекле расползается паутина из трещин. Это все, что мне нужно. Я хватаю стул, который стоит у меня за спиной, замахиваюсь и со всей силы бросаю его в стекло. Надеюсь, Джулиан успеет пригнуться.

На долю секунды все стихает, и слышен только звон низвергающегося вниз водопада из острых осколков стекла. Потом я перепрыгиваю через стену и приземляюсь в зале. Я поскальзываюсь на осколках, падаю на одну руку, и она сразу становится красной от крови.

Рейвэн в движении — она уклоняется от регулятора, отступает и бьет его рукояткой пистолета по колену. Регулятор сгибается пополам, а Рейвэн бьет его ногой в зад, и он таранит головой раковину. После этого она молниеносно поворачивается к двери в помещение, в котором остались телохранители Файнмэна, и вставляет в замочную скважину маленький металлический скальпель. Дверь блокирована. На всякий случай Рейвэн блокирует ее еще и металлической тележкой на колесиках. Телохранители вопят и пытаются вышибить дверь, но дверь не поддается. Во всяком случае, пока не поддается.

Я в десяти футах от Джулиана… Крики, стрельба, а теперь еще пронзительный вой сигнала тревоги. Пять футов, и вот я рядом с ним. Я хватаю его за руки, за плечи, я просто хочу почувствовать его, убедиться, что он жив.

— Лина!

Джулиан дергает рукой, пытаясь освободиться от наручников, которые приковывают его к ножке стола. Он смотрит на меня, и его синие, как небо, глаза сияют.

— Как ты…

— Нет времени, — говорю я, — Пригнись.

Я бегу к регулятору, который все еще валяется рядом с раковиной. Я смутно слышу чьи-то крики и приглушенные хлопки выстрелов. Рейвэн продолжает уклоняться, вращаться и наносить удары, со стороны может показаться, что она танцует. Журналист исчез — наверное, убежал.

Регулятор еще не пришел в сознание. Я опускаюсь рядом с ним на одно колено, быстро стягиваю с него ремень, потом хватаю ключи и со всех ног бегу обратно к столу. Правая ладонь у меня в крови, но боли я не чувствую. Я только со второй попытки вставляю ключ в замок, а когда у меня наконец получается избавить Джулиана от наручников, он протягивает ко мне руки и прижимает к себе.

— Ты пришла, — говорит он.

— Я не могла не прийти.

Рядом с нами появляется Рейвэн.

— Уходим, — говорит она.

Всего минута, может, и меньше, и Томас Файнмэн мертв, в зале процедур царит хаос, а мы на свободе.

Мы вбегаем в приемную, у нас за спиной слышен звон разбитого стекла, лязг металла и крики. Регуляторы выбили дверь. Потом мы ныряем в коридор, где воет сирена, а с лестницы уже доносится топот бегущих ног.

Рейвэн дергает головой вправо, на дверь с табличкой «Выход на крышу. Только для эвакуации». Мы двигаемся быстро и молча. Выходим на пожарную лестницу, спускаемся по металлическим ступенькам на один пролет и оказываемся на земле. Рейвэн сразу снимает халат, срывает с лица хирургическую маску и зажимает все это под мышкой. Я мельком припоминаю грузную медсестру за стойкой на входе в центр, то, как ее бюст чуть не вырывал с корнем пуговицы, и понимаю, откуда у Рейвэн этот халат.