Раньше эта улица была обителью всех пороков, какие только известны человечеству. Несколько лет назад правительство взялось за этот район, но полностью очистить его от преступности не удалось.

— Мэдди сказала, что ты работал на Оркид-Роуд.

— Да, но живу я на Бугис-стрит.

Живу. Не жил. Люку не понравилось использование настоящего времени.

— Знаешь что, По? Если ты действительно хочешь начать новую жизнь, возвращение на Бугис-стрит тебе не поможет.

В ответ По лишь посмотрел на него своими темными глазами. Люк подумал, что его хрупкое тело мало для огромной души, обитающей внутри.

Люку не хотелось привязываться к мальчику. Ведь он проведет в Сингапуре всего неделю. Все же он спросил:

— Ты не против, если я составлю тебе компанию?

— Нет, — ответил По.

Пару кварталов они прошли молча. Наверное, По не видел необходимости в разговоре.

— Как ты познакомился с Маделин? — наконец спросил его Люк.

— Она выглядела богатой. Ее туфли были от «Шанель», а сумочка от «Прада». Все настоящее, никаких подделок. Поэтому я и выбрал ее.

— Ты ее обворовал?

— Попытался, но она знала все трюки. У меня было такое ощущение, словно она видела меня насквозь. Она спросила меня, хочу ли я есть. Я ответил «да», и тогда она отвела меня в забегаловку, принадлежавшую одному ее знакомому. Она дала ему пятьсот долларов и велела кормить меня месяц, что он и делал.

— Ты перестал после этого воровать?

— Я перестал пытаться ее обворовать, — ответил По. — Она приходила в забегаловку в каждый понедельник, и мы вместе ели.

— Что было после того, как месяц бесплатной еды закончился?

— Дедушка Чонг сказал, что Маделин заплатила еще за месяц и что я смогу ночевать у него в подсобке, если буду каждое утро помогать ему выкладывать товар на витрину. У него трое внуков, но они не такие ловкие, как я.

— Похоже, ты заключил удачную сделку, — заметил Люк. — Полагаю, что-то пошло не так, раз Маделин привела тебя сюда?

— Старик Чонг заболел и продал свою забегаловку. Две недели спустя один тип предложил мне грязную работу, за которую мне не хотелось браться. Мэдди сказала, что мне пора двигаться дальше и что она знает одно подходящее для меня место.

— Ты ей поверил?

— Она сказала, что этот человек преподает боевые искусства и ему нужны ученики. Что он кто-то вроде воина-монаха. Что, если мне у него не понравится, я смогу уйти в любое время.

«Монах?» — усмехнулся про себя Люк. Возможно, преданное служение боевым искусствам и очищает душу, но Джейка вряд ли можно считать монахом.

— Значит, Джейк по протекции Мэдди берет тебя к себе, дает тебе жилье и еду, а ты крадешь у него бумажник? Где здесь смысл?

— Я не собирался ничего красть из его бумажника. Просто хотел узнать, что в нем.

— Зачем?

— Чтобы больше узнать о своем учителе.

— Каким образом?

— По его визиткам, по водительским правам и фотографии, которую он за ними держит.

— Джейк прячет за правами фотографию? Кто на ней изображен?

— Женщина, — ответил По. — Кажется, она смешанного происхождения. У нее волосы как у китаянки, а глаза как у европейки.

— Это Джи, — сказал Люк. — Бывшая жена Джейка.

— Разве у монахов есть жены? — спросил По.

— Нет.

«Джейк не заслуживает того, чтобы нести ответственность за любопытного ребенка, которого ему навязали», — мрачно подумал Люк.

Через двадцать минут они добрались до места своего назначения. Это были мусорные контейнеры за круглосуточным китайским рестораном. В стене за контейнерами была канализационная решетка.

— Ты постоишь на стреме? — спросил По, пролезая за контейнеры.

Любопытство Люка боролось с необходимостью оградить мальчика от посторонних глаз. «У каждого ребенка есть шкафчик с личными вещами, — сказал себе Люк. — Почему у По не может быть чего-то подобного?» Ему незачем знать, что там еще лежит, кроме денег и одежды, которые мальчик оттуда достанет. Взаимное доверие должно с чего-то начинаться.

Маделин увидела в этом мальчике что-то хорошее, раз решила дать ему шанс. Джейк вряд ли взял бы По к себе, если бы не доверял ее мнению.

Маделин… Ошибочность суждений…

Выругавшись про себя, он завернул за угол и прислонился к стене.

Еще пять дней — и он сможет выбросить Маделин Делакарт из головы.

После ухода Люка Маделин оставалась у Джейкоба недолго, но он успел задать ей вопрос, на который ей хотелось отвечать меньше всего.

— Не хочешь поговорить со мной о том, что ты делаешь с моим братом, Мэдди?