— По легенде Валуй был одним из первых некромантов, — грустно поведал Тензор. — Он и еще несколько основателей школы составили своего рода библию. До наших дней дошли лишь намеки на ее истинное содержание.

— Может, эти пергаменты?

— Должна быть книга, — закусил губу Петр. — Толстая большая книга в уникальном переплете. Я, конечно, посмотрю, что мы здесь откопали, но вряд ли это что-то, имеющее отношение к «Слезам Тьмы».

— Гламурненько, — хмыкнул Агамемнон. — Надо же, «Слезы Тьмы»!

— Владеющий знанием из этой книги может устроить новый Потоп, — объяснил Тензор. — Только не из воды, из слез кровавых. Чувствуешь разницу?

— Ага, — опешил Агамемнон, и его воображение немедленно включилось. — Слез людских? — уточнил он.

— Без разницы, — пожал Петр плечами. — Крысы тоже умеют плакать.

— Слышь, Григорий, — начал было Агамемнон, но замер с открытым ртом. Палий исчез. На траву падала его длинная лунная тень, а самого Гриши не было. Из пустоты доносился звон монет.

— Гриша! — крикнул Агамемнон.

— Чего?! — раздраженно отозвался нумизмат, и монеты звякнули, отброшенные его рукой. — Ну, чего тебе?

Его силуэт медленно появился на траве рядом, начал темнеть, пока, наконец, не превратился в знакомого Гришу Палия. Агамемнон, застыв с раскрытым ртом, следил за странной эволюцией.

Тензор рассмеялся.

— А вы действительно везучие, — сказал он. — Надо же, с первой попытки нашли! А я-то думал, что легендарный Овал Призрака — обруч какой-нибудь. Это и есть артефакты, ребята! А ну-ка, Гриш, подними монетку, которую только что выбросил.

Через мгновение Палий исчез снова.

— Найдем, — уверенно объявил Тензор. — С вашим везением мы точно найдем «Слезы Тьмы»!

В гостиничном номере Петр сделал еще одно удивительное открытие. Найденные пергаменты оказались страницами «Слез». Многие даже шли по порядку.

— Двадцать две, — дрогнувшим голосом сообщил Тензор. — Черт, всего двадцать две!

— А сколько должно быть?

Петр прикрыл глаза, откинувшись на диван.

— Восемь тысяч шестьсот пятьдесят восемь, — ответил он после молчания. — Чертова дюжина, помноженная на число Зверя.

Гриша присвистнул.

— До старости будем искать! — пробурчал он.

— Зато, какой фронт работы, — заметил Агамемнон.

— Верно, — открыл глаза Тензор. Он поднял со стола Овал Призрака и, подбросив его на исчезающей, но и тут же появляющейся ладони, кинул монету Агамемнону. — Держи, — сказал он. — Весь улов, кроме пергаментов — ваш, как и договаривались. Надеюсь, удовлетворены?

Гриша дрожащими руками сгреб к себе гору монет.

— А когда следующая экспедиция? — сипло спросил он.

— Скоро, — ответил Тензор. — Очень скоро.

Агамемнон же молча смотрел, как медленно тает в воздухе его рука с Овалом.

«Дорога чудес, — подумал он. — Мы вышли и идем по этой дороге. Куда же заведет нас она?»

Сегодня дорога завела их за столик кафе в торговом центре. Свела с ненормальным Андреем Симоновым и огорошила перспективой участия в оживлении мертвой девушки.

На улице было холодно. Порывистый ледяной ветер швырял в лицо колючий снег.

— Клоун, чертов! — пробурчал Гриша, застегивая пуховик. — Достали меня его выходки!

— Ты о чем?

— О Тензоре, о ком же. Устроил шоу: а предать, а убить…? Ну, какой ты мне скажи, из этого Симонова убивец?

Агамемнон пожал плечами.

— То-то и оно, — сказал Гриша. — Да и что ты, Тензора не знаешь? Показуха одна. Кого это он убивать собрался?

— Я что-то тебя не пойму, — ответил Агамемнон. — Ты же сам хотел денег, машину, монет своих коллекционных полные мешки. Ты все получил. Чем же ты теперь не доволен?

— Многим, — ответил Палий. — Прежде всего, самим собой.

— Поясни.

— Все очень просто, — объяснил Гриша. — Когда у меня денег не было — я их страстно желал. Когда каждая монета в моей коллекции была событием, я млел в предвкушении. А что сейчас? У меня две коробки монет стоят не разобранных. И не говна какого-нибудь, раритетов, которые днем с огнем не сыщешь. Когда такое было, а?

— Ты потерял смысл жизни? — усмехнулся Агамемнон.