А я не могу двинуться с места.

– Нам пора ехать. Я заказал машину на час раньше, на случай непредвиденных остановок, но опаздывать на поезд нам никак нельзя.

Озеро зовет меня.

Яо вылезает из машины и подходит ко мне.

– Возможно, вы ждали большего от вчерашней встречи с шаманом, но для меня она была очень важна.

На самом деле я ждал куда меньшего. Со временем я расскажу ему о том, что приключилось с Хиляль. А сейчас я смотрю, как в озере отражаются лучи восходящего солнца. Мой дух парил над Байкалом на крыльях орла, но я и сам хочу запомнить хоть что-то.

– Реальность никогда не оправдывает наших ожиданий, – продолжает Яо. – Но я безмерно благодарен вам за то, что вы согласились поехать со мной.

– Можно ли сойти с пути, указанного Богом? Да, но это будет ошибкой. Можно ли избежать боли? Да, но тогда ты ничему не научишься. Можно ли узнать что-нибудь, не пережив это? Да, но это знание никогда не станет частью тебя.

С этими словами я иду к воде, которая зовет меня. Сначала медленно, неуверенно, будто сомневаясь, что она меня впустит. Когда мне хочется повернуть назад, я заставляю себя ускорить шаг и почти бегу, на ходу избавляясь от зимней одежды. До кромки воды я добегаю в одних трусах. В последний момент я вновь начинаю колебаться, но не так сильно, чтобы повернуть назад. Ледяная вода касается моих ступней, потом щиколоток. Я иду вперед, поскальзываясь на каменистом дне и с трудом удерживая равновесие, пока не забираюсь настолько глубоко, чтобы можно было... УТОНУТЬ!

Я с головой погружаюсь в невыносимо холодную воду. В тело вонзаются тысячи острых иголок, но я остаюсь под водой, насколько хватает дыхания, и лишь когда становится совсем невмоготу, выныриваю на поверхность.

Лето! Жара!

Любой, кому довелось попасть из лютого холода туда, где хоть немного теплее, испытывает нечто подобное. Мгновение спустя я стою по колено в водах озера Байкал, счастливый, как дитя, вбирая энергию, которая сделалась частью меня самого.

Хиляль и Яо, которые последовали за мной, смотрят на меня с недоверием.

– Идите сюда! Идите скорее!

Они начинают раздеваться. На Хиляль нет белья, и, сбросив одежду, она снова остается полностью обнаженной. Да какая разница? На пирсе собираются зеваки. Но что нам до них? Озеро наше. Весь мир наш.

Яо входит в воду первым. Сделав шаг, поскальзывается на неровном дне и падает, но тут же поднимается и заходит глубже, чтобы окунуться. Хиляль влетает в воду с разбега, минуя скользкие камни, и оказывается глубже всех; окунувшись, она вскидывает руки к небу и хохочет, как гагара.

Через пять минут после того, как я помчался к воде, мы возвращаемся к машине. Перепуганный водитель подбегает к нам с одолженными в гостинице полотенцами. Мы скачем, обнимаемся, поем, кричим и на все лады повторяем: «Вода совсем теплая!» – как дети, которыми мы никогда не переставали быть.

В последний раз за время путешествия мне приходится переставлять время на часах. Пять утра тридцатого мая две тысячи шестого года. В Москве, отстающей от нас на семь часов, люди садятся ужинать. Там еще вечер двадцать девятого.

Сегодня обитатели нашего купе вскочили ни свет ни заря или вовсе не смогли заснуть, но не из-за тряски, к которой мы давно привыкли, а потому, что впереди конечная станция: Владивосток. Последние два дня в поезде мы провели за столом, который в этом почти бесконечном путешествии сделался для нас центром вселенной. За едой мы рассказали остальным о купании в Байкале, однако наших попутчиков куда больше заинтересовала встреча с шаманом.

Моих издателей посетила гениальная идея: заранее сообщать на станции о нашем прибытии, чтобы на вокзале меня в любое время дня и ночи встречали читатели, жаждущие получить автограф. Люди благодарили меня, а я благодарил их в ответ. Иногда мы задерживались на платформе на пять минут, а порой и на все двадцать. Мои читатели радовались мне, и я радовался всем им: и пожилым дамам в длинных пальто и вязаных шапках, и молодым людям в одних пиджаках, всем своим видом говоривших: «Я крутой, мне и холод нипочем».

Накануне я решил пройти весь поезд из конца в конец. Я давно собирался это проделать, но откладывал на потом, полагая, что впереди у меня еще полно времени, и в результате дотянул до последнего дня.

Я позвал с собой Яо. По дороге нам пришлось открыть и снова закрыть бессчетное количество дверей. Лишь тогда я понял, что никакой это не поезд, а город, страна, вселенная. Мне стоило догадаться об этом раньше. Тогда путешествие могло бы стать еще более насыщенным; я упустил шанс повстречать замечательных людей и услышать удивительные истории, которые могли бы лечь в основу будущих книг.

Исследованию города на колесах я посвятил целый день, лишь однажды прервавшись на то, чтобы выйти на перрон к читателям. Великий город оказался щедрым на характерные городские сценки: кто-то говорит по мобильному телефону, юноша спешит в вагон-ресторан за забытой вещью, мать держит на коленях ребенка, на полную громкость орет радио, люди что-то продают или покупают, обмениваясь непонятными знаками, в узком коридоре целуется парочка, не обращая внимания на заоконные красоты, человек с золотым зубом беззаботно хохочет в компании приятелей, у окна плачет женщина в платке и безучастноно смотрит на проносящийся мимо пейзаж. Я вместе с другими пассажирами выкурил несколько сигарет в тамбуре, исподволь присматриваясь к задумчивому мужчине в дорогом костюме, словно придавленному непосильной ношей.