Яо приходит мне на помощь:

– Что ж, на этом мы завершим наше интервью. Спасибо за внимание.

Вернувшись в купе, я начинаю лихорадочно перебирать в уме и записывать все разговоры, что были у меня в последнее время. Мы вот-вот прибудем в Новосибирск. Нельзя упустить ни одной детали. Неважно, кто о чем спрашивал. Если я сумею записать мои ответы, это будет бесценный материал для размышлений.

Когда интервью было окончено, поскольку репортер еще какое-то время оставался с нами, я попросил Хиляль принести скрипку. Мне хочется, чтобы ее игру услышали как можно больше людей. Однако репортер торопится, им нужно успеть передать отснятый материал в редакцию.

Хиляль возвращается со скрипкой, оставленной в пустом купе рядом с моим.

Редакторша пылает праведным гневом.

– Уж если вы решили перебраться в купе-люкс, потрудитесь оплатить разницу. Нам и без вас тесно, – заявляет она, но тушуется под моим суровым взглядом и умолкает.

– Раз уж все так вышло, может, вы сыграете для нас? – предлагает Яо.

Я велю выключить радио и прошу Хиляль сыграть какую-нибудь небольшую пьесу. Она охотно соглашается.

Атмосфера в гостиной меняется, и это не могут не заметить все остальные, потому что постоянная усталость вдруг отступает. На душе у меня легко и спокойно, даже спокойнее, чем несколько часов назад, когда я засыпал в своем купе.

И почему все эти месяцы я сетовал, что утратил связь с Божественной энергией? Что за глупость! Она постоянно питает наши души, просто замечать это нам мешает рутина.

– Мне нужно поговорить, но я толком не знаю, о чем, так что спрашивайте меня, о чем хотите, – говорю я.

На самом деле ответы буду давать не я, но нет смысла пытаться это объяснить.

– Вы встречали меня в прежней жизни? – спрашивает Хиляль.

Она и вправду хочет услышать ответ прямо сейчас, при всех?

– Это не имеет значения. Нас должно волновать лишь то, что происходит здесь и сейчас. Мы привыкли измерять время как расстояние, скажем, от Москвы до Владивостока, но это неправильно. Время не стоит на месте и никуда не движется. Время меняется. Мы существуем в определенной точке постоянно меняющегося времени; это наш Алеф. Нам имеет смысл считать, что оно движется, когда речь идет о поезде, на который мы рискуем опоздать, но для всего остального, даже для приготовления ужина например, это ничего не дает. Ведь, когда готовите по рецепту, мало у кого все получается так, как там написано. Вы понимаете?

Пример Хиляль оказывается заразительным, и на меня со всех сторон сыплются вопросы.

– Мы и в самом деле – результат того, чему учились?

– То, чему мы учились, в прошлом, и это, конечно, не так. В прошлом мы страдали, любили, плакали и смеялись, но все это не имеет отношения к настоящему. У настоящего есть собственные вызовы, свои светлые и темные стороны. Но нам не стоит ни проклинать, ни благословлять прошлое за то, что происходит сейчас. Новая любовь ничего не имеет общего со старой, любовь всегда новая.

Я говорю не только со своими попутчиками, но и с самим собой.

– Можно ли остановить мгновение и удержать любовь? Попробовать, конечно, можно, но это верный способ превратить свою жизнь в ад. Я не могу сказать, что двадцать семь лет женат на одной женщине, ведь все эти годы мы постоянно менялись; как знать, возможно, именно поэтому наши отношения стали даже крепче. Я никогда не ждал, что моя жена станет вести себя точно так, как при нашем знакомстве. Она не ищет во мне человека, которого когда-то повстречала. Любовь выше времени, точнее, любовь – это и время и пространство, сосредоточенные в одной-единственной постоянно меняющейся точке. Это и есть Алеф.

– Люди обычно думают иначе. Они хотят, чтобы все оставалось по-прежнему ...

– ... и жестоко за это расплачиваются, – прерываю я говорящего. – Мы никогда не бываем такими, какими нас хотят видеть другие. Мы таковы, какими сами хотим быть. Проще всего винить других. Можно потратить жизнь, посылая проклятья миру, но наши успехи и неудачи целиком зависят от нас самих. Попытки остановить время – напрасная трата энергии.

Поезд внезапно тормозит, и мы все дружно вздрагиваем. Я стараюсь не упустить нить повествования, в надежде, что хоть кто-нибудь меня слушает.

– Вообразите, что наш поезд разогнался и не смог вовремя затормозить; разразилась непредвиденная катастрофа. Все эти мгновения растворятся во времени, словно слезы в дождь, как говорил киборг из «Бегущего по лезвию бритвы». Но растворятся ли? Нет, потому что ничто не исчезает, но все сохраняется во времени. Куда пропал мой первый поцелуй? Затерялся в дальнем уголке сознания? Разрядился в цепочке сошедших на нет электрических импульсов? Мой первый поцелуй жив и поныне, и я никогда его не забуду. Он здесь, со мной. Это часть моего Алефа.